Онлайн книга «Второе дыхание»
|
Мать моя, уловив, что я не гневаюсь, в грязном сводничестве её не обвиняю, выдохнула, что-то там, в глубине своей многоопытной головы прикинула, спрогнозировала и решила начать традиционно — от Адама и Евы: — Улечка, я представляю, как ты на работе устаёшь. С девчонками, опять-таки, не отдохнуть, но ты сама хоть как-то развлекаешься? Расслабляешься? Понимаю, что это брожение в трёх соснах может растянуться до обеда, а попа чует подвох ещё со вчерашней дискотеки. Следовательно, заворачивать надо «на короткую дорогу»: — Давайте, мамо, ближе к теме? — Ох, вот вся ты в папеньку своего, как ни крути, — мама отработанным жестом вскидывает руки. В этот момент, абсолютно все зрители понимают сразу же размер её досады, что ничего путного из меня таки не выросло, сколь она не старалась. Традиционно. Уже так не цепляет, как в школьные и институтские годы. Мама, она такая. Ну, и папа тоже у меня ой-ой-ой. Что уж. Да и брат с сестрой могут внезапно зажечь. Все мы, в семье, не без подвоха, да. — Ну, и? — Не ну и не и! У Нины в столице сеть каких-то пафосных магазинчиков, со всяким жутко дорогим и эксклюзивным барахлом. А познакомились мы с Эдуардовной, когда она просила Надюшину дырявую кофту поближе поглядеть, а потом долго тискала Любашку, которая вечером была в своём розовом пончо, между прочим. — Так, я всё равно не совсем понимаю — и что? Мамин взгляд выражал всю скорбь еврейского народа, которого у нас в роду ни разу не затесалось, но она, будучи финансовым директором, освоила этот взор в совершенстве: — Уля! С ней можно обсудить перспективы сотрудничества. — Мам! Какого, на фиг, сотрудничества? Я кофту эту полгода вязала, будучи в декрете с Верой, там основных мотивов восемьдесят четыре штуки. А собирала сколько? Да я всё на свете прокляла тогда. Пончо — не вопрос, за неделю, даже сейчас, я одно свяжу.Но, мама, это не серьёзно. Объём поставок? Курам светским на смех. Ну, корзинки, подставки, сумки даже, да, с этими нет проблем, но на самом деле такого добра в интернетах до хрена, то есть много. — А вот это неправильный настрой! Так ты слона не продашь… Остаётся в бессилии закатить глаза: — Я не хочу ничего продавать. Не хочу. Я вяжу для себя, для души, для подарков близким людям. Я каждую вещь продумываю: в каком настроении вязать, для кого, что за материал, какая схема или узор, что за вещь будет, как украсить. Это творческий процесс, а не конвейер безликих и бездушных фабричных изделий. — Вот! Вот! И настрой поменялся, и аргументы правильные, Улечка, молодец! — мама так радостно сверкала глазами и даже потирала ручки, что от этого гротеска хотелось упасть лицом в подушку. Исчезнуть из мира до тех пор, пока идиотская затея из матушкиной головы не выветрится мощным дуновением сирокко или не будет вытеснена более перспективными идеями. Но это не с моей удачей. Вавилоны накрутились, старшая прилизалась на модный молодёжный манер, а дурацкая идея так и витала вокруг. И никуда мне от неё в ближайшее время не деться, судя по матушкиному энтузиазму. Тяжело вздохнув, погнала девиц на завтрак, заранее готовясь к, эм-н, неожиданностям. Неожиданности ожидали. 30. Ульяна. Июль. Море Когда знакомый официант, широко улыбаясь, перехватил мою развесёлую компанию на входе, я вздохнула. Затем нас сопроводили, а скорее, отконвоировали в отдельную, увитую лозами беседку, к накрытому для очень обильного завтрака длинному столу. А я даже бровью не повела. Только про себя отметила, как наследницы в изумлении хором изобразили слонёнка Дамбо. Это у них от отца талант, я ушами шевелить не умею. Ни на нервах, ни так. |