Книга Второе дыхание, страница 39 – Дора Шабанн

Первое, мама не настолько отчаялась, чтобы искать мне нового мужа, тем более, первого попавшегося, хоть и фактурного. Однако мамочка моя много разнообразной фактуры в своей жизни повидала. Знает мама — что почём. Одним выдающимся фасадом её не купишь.

Дальше, эта Нина слишком внимательно меня рассматривала и довольно лениво рекламировала своё громадное чадушко.

Ясно, что-то ей от меня всё же нужно, но вряд ли именно то, что было задекларировано.

Что? Это выясним у мамы, раз она, всё равно, желала «договорить».

Засим я успокоилась и с удовольствием допила то, что ещё плескалось на донышке бокала.

Пустую тару у меня тут же прихватил пробегающий мимо официант. Это было в порядке вещей. Но то, что передо мной появился новый полный бокал красного, этот порядок нарушало. Мама, в вечеру, в здешнем баре, предпочтёт ром и мне принесёт его же.

Оглянулась.

Вздохнула, осуждающе покачала головой:

— Спасибо, конечно, но не нужно, — отодвинула бокал от себя, — чего ж ты такой непонятливый, а?

— Ну, мамаговорит, что я большой слишком и до меня долго доходит, — хитро сверкнул очами Тор, устраивая свой филей на соседнем кресле, а своё пиво — прямо перед собой на столике.

— Это-то понятно, давай тогда посидим тихо. Может, быстрее дойдёт?

— Чего ты такая резкая-то? Ничего же не сделал?

— Ага, «…только зашёл…».

— Ты ещё вином меня облей, характерная девушка, по мнению моей маменьки, — он вытянул длинные ноги, заложил руки за голову и уставился на сцену.

Хмыкнула:

— Вот ещё, продукт переводить. Говори, чего велено, а потом можешь пойти, куда хочешь сам и заняться тем, что интересует тебя.

— Вот ведь, вредина, а с виду такая милая домашняя девочка.

— На самом деле, именно такой я и была. Лет двадцать назад. А теперь, давай уж, ad rem!

Леон воззрился на меня в немом изумлении, которое медленно превращалось в восхищение. В глазах его разгорался азарт неясного генеза и этиологии.

Стало тревожно.

Пришлось глотнуть воды, ибо вино, принесённое неизвестно кем и с какой целью, могут себе позволить употреблять молоденькие глупышки, желающие свободы и приключений. С увеличением количества прожитых лет и ответственности на такие приколы смотришь совсем по-другому.

Наблюдая мои манипуляции, Леон ухмыльнулся:

— Да ладно, я настолько коварный? Или подозрительный?

Он весь: его внешний вид, появление, речь и манеры, — был из какой-то другой, книжной реальности, поэтому отшутилась, как в комментариях на Фикбуке: «Бережёного Дамблдор бережёт, а остальных — дементор стережёт!». И пила свою воду под продолжительный заливистый смех.

Пока я искала глазами на сцене детей, этот великовозрастный мамин сын проржался, утёр скупую слезу рукавом наброшенной на плечи толстовки и выдал:

— Ты прикольная, Колючка. Повезло твои детям.

Заметив, как Вера машет рукой и показывает, что пора бы закругляться с развлечениями на сегодня, я встала, собрала вещи с ближайшего кресла и двинулась строить свой выводок добродетелей пробормотав:

— Надеюсь, что и они так когда-нибудь будут думать. Счастливо оставаться.

В спину мне прилетает самоуверенное:

— До завтра, Колючка!

29. Ульяна. Июль. Море

Так как дорогая родительница гулять изволили до первых петухов почти что, то странный разговорпродолжился утром, в процессе сборов колхоза на завтрак. Собрались у нас в номере, и пока я крутила вавилоны на головах младших наследниц в порядке очереди, матушка со старшей изобретали велосипед из Верусиных коротко стриженных и крашенных до состояния пакли волосков. Естественно, мои сороки трещали так, что местные утренние сверчки и дворники с жёсткими мётлами затихли, пристыженные, не вынеся конкуренции.