Книга Бывшие. Я сильнее, чем ты думал, страница 10 – Марика Мур

Я промолчал.

Хватит с меня уже одной сцены в день.

— Если ты хочешь управлять, — продолжил он, — ты должен выбирать. У бизнеса нет чувства вины. У капитала — нет прошлых связей. Ты либо внутри, либо в стороне. Ты взрослый человек, Дима. А ведёшь себя как… мужик на измене. А измену моей дочери я не прощу, так что подумай десять раз.

Он сказал это хладнокровно.

Чётко. Без эмоций.

Как будто давал финансовую консультацию, а не лез в мою жизнь.

Я подошёл к бару, налил себе того же самого виски.

Отпил. Обжигало. Но не крепостью — а вкусом выученного молчания.

— Какого черта я вообще во всё это полез? — пробормотал себе под нос, но он услышал.

— Потому что ты хотел быть кем-то. Не просто "мужем обычной девки", а тем, кто сам решает, что будет завтра.

— Я потерялеё из-за этого.

— А теперь потеряешь всё остальное, если не соберёшься, — он повернулся и встал. — Я не отдам свою дочь тому, кто ходит на побегушках у бывшей. Особенно в инвалидном кресле. И могу вообще усложнить ей жизнь как и тебе, Дима. Не заставляй меня поверить, что моя дочь полюбила не того…

Он вышел, оставив за собой запах кожаного портфеля и амбиций.

Я остался стоять один.

Торт. Смех. Филиалы. Деньги. Моя жизнь выстроилась точно по плану — не моему.

А у Надежды — сейчас, прямо в этой самой секунде — идёт борьба за собственное тело, за имя, за правду.

А я?

Я стою тут с бокалом, думая не о ней, а о том, смогу ли я быть рядом с ней, если она останется такой. А если она встанет — вернётся ли ко мне?

И самое паршивое: если она действительно поднимется… кого она выберет теперь — меня или Громова?

И почему, чёрт возьми, эта мысль жжёт сильнее, чем весь этот виски.

Громов

Сидел у себя в кабинете на последнем этаже. Стеклянные стены, за ними — город, как на ладони. Шумный, бесконечно амбициозный, как я сам. Огромный бизнес-центр, в котором ещё пару месяцев назад я был просто клиентом. Теперь — хозяин.

Крупнейшее риэлторское агентство столицы. Мой новый актив. Пакет акций. Совет директоров — в кулаке. Конкуренты шипят в кулуарах, но боятся выйти в открытую. Потому что знают — я не просто выкупаю, я выбиваю.

Но всё это — шум. Шум на фоне одной-единственной мысли, которая всё чаще приходит ко мне, когда я смотрю на серый горизонт за панорамными окнами:

Зотова. Надежда. Дикая. Яростная. Непрошибаемая. Та, которая смотрела на меня, как будто я был ничтожеством, хотя лежала в больничной койке, вся в бинтах, с глазами, полными ненависти и боли. Не страха — именно ненависти. И это чертовски заводит.

Мне такие не попадались с университета. С тех пор, как я выиграл первый судебный спор у дочки прокурора и она ревела, как девочка. А я тогда понял — мне нужны равные по духу, не по положению.

Надежда... Она не просит ничего. Она не умоляет. Даже поломанная — она дерётся глазами. И вот за это… я её уважаю.

Постучали.

Я оторвался от своих мыслей. В дверь заглянула секретарша — Лера. Вульгарная задница в юбке, которую можно было принять за широкий пояс. Крутит ей, как миксер с отбоя. На каблуках ходит так, будто по тонкому льду, но с вызовом.

Господи, с чем бы её сравнить? С глянцевым батоном из дешёвого супермаркета — красивый, мягкий, но хрен знает, из чего сделан. Жрёшь — и не насыщает. И вкус у него липкий, как у лживого комплимента.