Книга Бывшие. Я сильнее, чем ты думал, страница 13 – Марика Мур

Он сжал кулаки. Я видела — его рвёт изнутри. Не от любви. От собственничества.

— Он играет с тобой, Надя. Он…

— А ты — предал. Давно. Молча. Резко. Навсегда. Так что не тебе меня спасать. Вон дверь. И да — в следующий раз она будет закрыта. Уже с новым замком.

Он ещё секунду стоял. Потом отвернулся и ушёл, как вошёл — бесшумно. Только теперь — надеюсь навсегда.

Я осталась одна, но мне было спокойно.

Вечером было особенно тихо.

Такая тишина, что слышно, как часы на стене отсчитывают каждую секунду.

Я лежала, усталая после процедур — реабилитолог не щадил. Мышцы горели, тело трясло, и голова гудела, как вокзал.

Я почти задремала, когда телефон зазвонил. Не номер из записной, не знакомый. «Неизвестный абонент».

Обычно я не беру такие звонки. Но что-то внутри кольнуло. Подняла трубку.

— Надежда Зотова? — голос мужской. Бархатный, холодный и… скользкий. Как жирный лёд.

— Да. А кто это?

— Валентин Михайлович Личман. Отец Кристины и, по совместительству, тесть вашего бывшего супруга.

Я затаила дыхание, сердце ухнуло в живот.

— И зачем вы звоните? — старалась звучать ровно, но ладони уже вспотели.

— Понимаете, дорогая, я решил проявить тактичную предупредительность. Если вы вдруг надеетесь, что жалость — подходящий инструмент, чтобы вернуть Дмитрия… Не стоит тратить сил, которых у вас, откровенно говоря, и так больше нет.

Он замолчал. Я ощущала, как по спине ползёт что-то липкое, мерзкое, едкое.

— Я не пытаюсь ничего возвращать, — ответила я. — И даже если бы…

— Сломать шею, — перебил он спокойно, как будто о погоде говорил, — в вашем положении, знаете ли, элементарно. Не нужно даже пытаться. Просто одно неудачное движение… или лестница без перил, или, скажем, коляска, которая внезапно катится под уклон. Бывает, да?

Я перестала дышать.

— Это угроза? — выдавила я.

— Это — совет. Умные женщины не связываются с мужчинами моего уровня, если хотят спать спокойно. И вы ведь не хотите проблем, правда?

— Я… — горло пересохло. — Я никому не мешаю. Ни вам, ни ему.

— Вот и отлично, Надежда. Оставайтесь тихой. В темноте, скажем так в чулане как переработанныйматериал. Где вам и место.

Он повесил трубку.

Я долго сидела в полной тишине. Не плакала. Не звонила никому. Не кричала. Просто смотрела в одну точку на стене, где отсвечивал тусклый отблеск ночника.

Впервые за всё это время я по-настоящему испугалась. До дрожи в руках. До боли в груди. Этот человек… он не шутил. Он говорил это, зная, что может. И сделает, если посчитает нужным.

Я осознала, что одна — не справлюсь. Не с ним. Не с такими. И помощи попросить… не у кого.

Или всё-таки есть?..

Я подняла глаза на лежащий на тумбочке визитник, на котором значилось: А. А. Громов. Телефон. И просто ручкой его почерком. «Если что — звони, Надежда».

Я смотрела на него и думала: стоит ли звать в этот мрак другого волка, только потому, что за дверью уже ждёт тигр?

Надя

— Ещё раз. Медленно. Не заваливайся вправо, — голос Антона, моего реабилитолога, жёсткий, но справедливый. Он знает, что я упрямая. И что терпеть поражения я не умею.

Я сцепила зубы. Тело было чужим, как будто из ваты и бетона одновременно. Левое бедро почти не слушалось. Я пыталась удержать равновесие на металлических упорах — безуспешно.

Я рухнула.