Книга Бывшие. Я сильнее, чем ты думал, страница 4 – Марика Мур

— А ты всё ещё зла просто, прекрати уже… — прошипела она.

— Я? Нет. Впервые. И вообще, хватит сюсюкать. Я в инвалидной палате. Меня вытащили из машины по частям. А ты всё "моя Надюша". Где ты была, когда он меня выкинул из жизни как пустую бутылку? Что то ты вспомнила обо мне как деньги нужны стали.

Она встала резко.

— А где мозги были твои? Когда ты подписывала развод, как курица! А могла бы бороться, выцарапать хоть что-то, если бы не твои дурацкие принципы. Всё сама, всё сама! Ну вот и сама теперь!

Я не ответила. Просто смотрела.

Она опустила глаза, выдохнула, села обратно.

— Ладно… — сказала тише. — Я не права. Прости. Просто я боюсь. За тебя. Сильно боюсь.

А я в тот момент впервые поверила, что может быть хуже, чем боль в теле.

Это когда ты не знаешь — кто твой союзник. А кто — просто носит маску.

* * *

— Здравствуйте, Надежда Ивановна.

Над моим лицом снова — форма, снова блокнот, снова взгляд, который не обещает ничего хорошего. Мужчина, лет сорока пяти, короткая стрижка, уставший голос.

— Старший следователь Семёнов. Можно с вами поговорить?

Я чуть кивнула. Сейчас, спустя две недели после аварии, уже можно было двигать головой и рукой — правой, слабой. Левой почти не чувствовала.

Он сел на стул, открыл планшет.

— У нас есть первые результаты. С камер наблюдения. И с регистратора автомобиля, который… — он запнулся. — Ну, с которым вы столкнулись.

— Отлично, — ответила я. — Я уже думала, что обо мне забыли.

— Дело не в вас, — начал он. — А в том, с кем вы столкнулись.

Я почувствовала,как холод растекается по спине.

— В смысле?

— Машина принадлежит не водителю, а юридическому лицу. Но за рулём в момент аварии находился Алексей Громов.

Имя ничего не сказало.

— Кто это?

— Бизнесмен. Владелец сети фитнес-клубов. Связи, адвокаты, личные водители…

По камере видно, что он врезался в вашу машину на полном ходу, проигнорировав знак. Но он уже подал заявление. С вашей стороны, как он утверждает, была "резкая смена полосы", "несоблюдение дистанции", и "возможное использование телефона за рулём".

Я сжала зубы.

— Я… ехала на работу. Всё было по правилам.

— Я говорю, как есть. Это его версия. Он уже нанял адвокатов. И вот в чём сложность: вы формально числитесь как "финансово нестабильная сторона", а Громов — лицо, обладающее средствами. Это делает вашу позицию сложной.

— Сложной… вы сейчас всерьёз говорите? Я в инвалидной коляске. Он в "мерседесе".

Семёнов сглотнул.

— Я не защищаю его. Я вас предупреждаю. Система… не на вашей стороне. Адвокаты начнут давить на то, что вы были в стрессе, после развода, могли быть невнимательной. У них — доступ к СМИ. Они это используют.

— Мне грозит что-то?

— Пока — нет. Но его адвокаты уже готовят иск. На компенсацию за "моральный вред" и "ущерб автомобилю".

— Он меня убил почти, а теперь ещё и в суд подаст?

— Я на вашей стороне, — спокойно сказал он. — Но в таких делах правда — не то, что очевидно. А то, что доказано.

После того разговора я лежала молча.

Мать принесла суп.

Пыталась что-то рассказывать про соседку, про политиков, про огурцы. Я не слушала.

Я просто думала:

Меня чуть не убили. Я не могу ходить. Я должна бороться не за здоровье, а за то, чтобы на меня не повесили вину?

Мама вдруг замолчала. Потом положила ложку на край супницы, сглотнула.