Книга Красота в глазах смотрящего, страница 52 – Светлана Строгая, Леся Лимерик

— Вот так со временем изменилась акколада — церемония посвящения, — продолжила я, подводя итог сегодняшнему занятию. — Изначально удар кулепредставлял из себя шлепок ладонью по шее, пощечину или даже подзатыльник. Считалось, что это единственный удар, который рыцарь должен оставить без ответа. Но мы с вами заменили его на более современный и красивый жест в виде прикосновения меча к плечу. Боюсь, классический вариант ваши родители бы не одобрили.

Мамочки, стоявшие за спинами своих чад, оценили пассаж и не стали скрывать смешков. А вот единственный мужчина, скучающий в сторонке, как-то сразу оживился и не преминул продемонстрировать старинный обычай, щелкнув сына по лохматой макушке. С возмущенным «ну па-а-ап!» тот обернулся, но в ту же секунду был обездвижен крепким отцовским захватом. Расположившийся неподалеку знакомый юноша-художник, на этот раз копировавший на бумагу святую Модесту, прыснул от смеха и, смутившись, уткнулся носом в свой планшет.

— Что тут сказать, Дина Марковна? — услышала я, после того как попрощалась со своими маленькими экскурсантами, поблагодарив их за внимание, и отошла к стене с мечом наперевес. — Как всегда, на высоте. Да еще и в образе!

— Спасибо, — польщенно отозвалась я, поправляя завязки на корсете, надетом поверх изумрудного сарафана.

Светлана Вячеславовна,старший научный сотрудник отдела эстетического воспитания, приподняла рукав пиджака, смотревшегося ультрасовременно на фоне моего псевдоисторического наряда. Бросив взгляд на часы, она задумчиво предложила:

— Давайте подробнее в другой день все обсудим, а то у меня скоро лекция, боюсь опоздать.

— Хорошо. Только у меня отпуск со следующего понедельника.

— Ничего, как раз все успеем.

— А я с вами хотела поговорить по поводу должности методиста, — протерев стекла очков носовым платочком, добавила Наталья Евгеньевна. — Напомните завтра, пожалуйста, если забуду.

— Конечно, — ответила я, радуясь и удачной программе, за судьбу которой можно не переживать, и возможному повышению с новыми, творческими обязанностями. — Утром напомню.

Синхронно кивнув, обе женщины пожелали мне хорошего вечера и заторопились по своим делам, дав возможность Ренате Геннадьевне подойти ближе и сердечно меня обнять.

— Диночка, сразила всех наповал! — похвалила старая наставница, отстраняясь и любуясь мной на расстоянии вытянутых рук. — Красавица-то какая! А меч где раздобыла?

— Из дома, — засмеялась я, демонстративно приподнимая громоздкий клинок. — У мужа после одного проекта остался, на шкафу пылился. А что добру пропадать?

— И то правда, в музейном хозяйстве все пригодится, — согласилась со мной старушка. — Как только такую махину дотащила? Или муж помог?

— Леша только сегодня ночью из командировки должен вернуться. Да мне и самой нетяжело, просто нести неудобно. — Я зарделась, вспомнив, как утром прохожие оглядывались на мою странную ношу. — К тому же живу поблизости, а это сильно упрощает жизнь.

— Ох, и не говори, дочка! Мне еще час в метро толкаться, а дома коты некормленые. Небось опять напроказничают!

Внимательно выслушав очередную историю о том, как Моне умудрился опрокинуть мешок с кошачьим наполнителем, а Мане помог ему разнести опилки по всей квартире, я полюбовалась свежими фотографиями домашних любимцев и должным образом поумилялась пушистым хвостикам. А Рената Геннадьевна, выговорившись, отправилась готовиться к новой выставке — в юбилейный год работы у экспозиционеров порядком прибавилось.