Онлайн книга «Красота в глазах смотрящего»
|
— Когда я была в Вене… давно, почти тридцать лет прошло, — вдруг заговорила женщина, немного успокоившись и вновь взглянув на знаменитый «Поцелуй», — то познакомилась там с удивительным мужчиной. Он был старше меня, совсем не говорил по-русски, а я плохо знала немецкий, но каким-то образом мы понимали друг друга даже без слов. С вами когда-нибудь такое случалось? Она даже не повернула головы, по-прежнему жадно рассматривая холст, будто хотела в нем раствориться, сделать шаг — и перейти в сверкающий золотом мир. Я проследила за взглядом собеседницы в тщетной попытке вычислить магическую точку, не отпускавшую ее внимания, но вскоре отвела глаза и ответила немного невпопад: — Кажется, я понимаю, о чем вы. — Мы были вместе чудесные девять дней, — продолжила дама, вряд ли услышав мою реплику за завесью личных воспоминаний. — Поднимались на смотровую площадку собора Святого Стефана, слушали «Травиату» в Государственной опере и гуляли по Бельведеру. Отчетливо помню, как Мартен подвел меня к этой картине и начал рассказывать ее историю. Что-то про графа, заказавшего портрет невесты, и художника, влюбившегося в девушку с медальона. Я могла разобрать только отдельные слова и все смотрела, смотрела на его губы — такие красивые, четко очерченные, идеальной формы. Смотрела и думала лишь о том, как мне хочется их поцеловать. — Но вы не решились, — прошептала я с неподдельным сочувствием. — Нет, не смогла… — призналась несчастная, торопливо смахнув слезы своей горечи. — И сейчас жалею об этом больше всего на свете. Молодая была, глупая, испугалась разницы в возрасте, менталитете, мировоззрении. Теперь язык выучен в совершенстве, расстояния перестали пугать, а годы дошли до той границы, когда и десяток не играет особой роли. Но ничего уже не исправить, всему свое время. Женщина прижала платок ко рту и беззвучно всхлипнула. Раз, другой… Ее полные, покатые плечи мелко затряслись, и я безотчетно коснулась их, желая хоть как-то утешить, остановить эту болезненную дрожь, рвущуюся из прошлого. — Позвольте сделать вам подарок, — сказала я и протянула выуженный из сумочки янтарь. — Если его поднести к лампе — вот так, повыше, — то свет становится золотистым, совсем как у Климта.Красиво, правда? Иногда даже кажется, что бабочка внутри оживает и пытается улететь. Но знаете, это ведь все иллюзия. Такая же призрачная, как несостоявшийся поцелуй. Я мягко коснулась женской руки и опустила камушек в послушно раскрывшуюся ладонь. — Иллюзия… — Мне кажется, от этого она не становится хуже. По крайней мере, до тех пор, пока не заставляет нас плакать. — Я послала своей случайной собеседнице ободряющую улыбку, на которую она неловко ответила. — Положа руку на сердце, история, рассказанная вашим другом, тоже в некотором роде иллюзия, не более чем легенда. Версия, по которой художник влюбился в портрет девушки, заказанный неким графом, и изобразил себя на месте ее жениха, действительно существует. Но большинство искусствоведов считают, что Климту позировала Эмилия Луиза Фреге — его близкий друг и неизменная муза. Живая, реальная женщина из плоти и крови, понимаете? Но кто знает? Может статься, настоящей моделью послужила Адель Блох-Бауэр, чей муж заказал картину Климту, чтобы любовники поскорее надоели друг другу. Или это все же иллюстрация к мифу об Аполлоне и Дафне? Мы никогда не узнаем правду. Мотылек никогда не вылетит из янтаря. Наше прошлое никогда не изменится. Но они все — и картина, и бабочка, и воспоминания — по-прежнему прекрасны. Так стоит ли расстраиваться из-за того, чего уже не исправить? |