Книга Красота в глазах смотрящего, страница 68 – Светлана Строгая, Леся Лимерик

Молчание разлилось по моей каморке и сжало сердце тугим комком.

— Шо случилось, доченька? Нежто хахаль твой обидел?

— Леша не хахаль, он… парень очень ценный, — отозвалась я фразочкой, понятной только своим. — Мам, скажи, ты счастлива?

— А куда деваться?

— Не жалеешь, что замуж за папу вышла?

— Шо ж я, не человек? — отозвалась она в привычной манере. — Жалко его, конечно.

— Мам, я серьезно.

— Ой, Динка, не делай мне нервы, их и так есть кому портить! — взорвалась родительница, не выдержав моего странного допроса. — Шо за странные разговоры? Ты подшофе?

— Нет, я… очень соскучилась, — выдавила признание и неожиданно для самой себя шмыгнула носом. — Можно мне приехать? Домой.

— Отчего ж нельзя? Разве мы с тобою поссорились? — откликнулась мама и, кажется, тоже украдкой высморкалась.

— Только я одна, без Леши.

— Оно и правильно, зять — инородное тело в доме. Сдался он нам!

— Спасибо, мам, — сказала я от души, чувствуя, как по щекам скатываются слезы. — Извини, что так неожиданно. Ты иди лучше покушай, да и я проголодалась…

Попрощавшись, сбросила вызов и, вытерев глаза, оглядела комнатку. Потом встала, вытащила из угла огромный чемодан, с которым в свое время приехала в эту квартиру. Аккуратно сложила вниз книги и памятные вещички. Их оказалось не так уж и много: старинные настольные часы на гнутых ножках, коллекция камушков от Руфика да картонная коробочка из-под шоколадки с морским пейзажем. Умку убрала в боковое отделение, как раз по размеру подходящее для ноутбука, туда же поместилась папка с документами. Молча прошлась по квартире, то тут, то там выхватывая свои пожитки. Одежда и обувь заняли большую часть багажа. Косметичка с непочатым флакончиком духов, парой тюбиков крема, расческой и зубной щеткой на их фоне совсем потерялась.

Окинула взглядом кухню: я ухожу, а здесь все по-прежнему, как будто меня и не было. Почувствовав горечь вперемешку со злостью, вынула из конверта первую попавшуюся фотографию и написала на обороте несколько строк. Все они были сказаны не раз, но, видимо, недостаточно убедительно. Что ж, этот будет последним — на карточке, где грустная девушка в грязных ботинках спрятала лицо, не желая никому показывать свои слезы. Если Леша захочет сделать так, чтобы она больше не плакала, то ему придетсяприложить усилия.

Семь лет моей жизни поместились в один чемодан. Очень большой, но все же. Только шубка не влезла — она была легкой, из красивого лоснящегося меха и, наверное, дорогой. Первый Лешин подарок, после того как он сменил работу. Я всегда ее берегла и надевала только по праздникам, в остальные дни предпочитая более теплый пуховик. Но сейчас, подумав, набросила ее на плечи, словно королевскую мантию, и вышла из дома.

Колесики чемодана стучали по асфальту, нарушая тишину ночной улицы. И мне совсем не было дела до того, что подумают случайные прохожие, увидев в середине июня странную женщину, облаченную в меха и везущую за собой громыхающую поклажу. Я уверенно шла вперед, обернувшись лишь единожды: когда сломанный фонарь за моей спиной вдруг загорелся ровным, спокойным светом.