Книга Третья леди Аргайла, страница 46 – Илона Якимова

— Вызовут прямо — приеду. До той поры дел и дома достаточно. Что еще?

— Королева ждет денег из Франции, а пока французы не пришли, ей трудненько приходится. Битон пилит ее, что Ленноксу не дала… обещания нужного, из-за Босуэлла с ним разошлась. Но и то уж дело, что она обоих год на сворке водила, обоих имея в поклонниках и союзниках, никого не предпочтя. Время выиграла. Умнейшая, скажу тебе, дама.

— Да, к сожалению. А что красавчик наш?

— Босуэлл-то? Отбыл на границу денег вытрясти с сассенахов, не иначе, сидит, верно, в своем Хермитейдже, молится, чтоб королева скорей соскучилась по великому его достоинству да обратно кликнула… что думает — не знаю, вестей не слал. А в Ист-Лотиане за него Хаулетт Хей полётывает, собирает дань.

— Хаулетт соберет, болотная тварь. Такому попробуй не дай, обосрешься с его налёту.

— Соберет, как же иначе. Да вот… Дорогой видел епископа Брихина.

— Брихин — гадюка башковитая. Помнишь, как оно в сорок третьем, в Перте? Как задвинул!

Как-то негоже так про епископа, святого, ясное дело, человека, думала Кэт, но, может, она ослышалась или не знает чего?

— Это когда тебя с собачками в церковь-то не пускали? — уточнил Хантли.

— Ну да… Бабы ему руки потом целовали, как с проповеди выходил. Хорошо говорил, зараза! Умеет.

— Они ему небось и иное что целовали, бабы-то, тем же днем, руки у Хепбернов обычно для баб не самое привлекательное…

И ржут оба графа как кони те, которых Хантли разводит у себя в имении.

— Сколько ж Дугласы пытались его поймать на нарушении хотя бы целибата за двадцать лет, чтоб в Рим написать и с епископата сдвинуть? Крови он Красным попил немало одной фигурой своей, установленной посреди их фамильных владений в Ангусе.

— Его, пожалуй, поймаешь.Смолоду верткий был черт… Ты не помнишь, а я с ним рос. Как и Патрик. Ох, он нас чехвостил за ленность-то… Но тут повидались коротко, Брихин двинулся сразу на Эдинбург, в парламент регентский, а я к тебе завернул повидать. Или и ты со мной едешь?

— Сам езжай, Джорджи, я после соображу.

— Что, с молодой женой невмочь расстаться? — поддел Хантли. — Говорю же, бери с собой!

И снова Рой не ответил.

После ужина господин граф снова прогревал гостя виски — уже наедине, в покоях того самого гостя, устроенных в той самой башне, ровно под покоями госпожи графини: близко разместил, доверял кузену, не иначе. Госпожа графиня, спустясь в неурочный час до часовни, миновала дверь гостевых покоев, неплотно прикрытую, и поневоле — конечно же, поневоле — поймала обрывок частного разговора. Известно, кто подслушивает — должен быть готов к тому, что ничего доброго о себе не услышит. Но кто ж когда отказался бы подслушать по такой невразумительной причине!

Говорил мужнин кузен:

— Мордашка у нее славная. А что с платьем, с фигурой — не разобрать. Ко двору бы привез, что ли…

— На кой мне это, Джорджи?

— А на кой ты вообще женился, Рой? Баба нужна при дворе, как лишние глаза, лишний язык, как наушница и проныра. Через баб изрядно приподняться можно…

— То было при Стюарте. А сейчас девка в колыбели и баба на троне, Арран мне и так шурин по первой жене, чай, совсем не разосрёмся. Еще одну бабу к бабскому двору? Ну, ты сказал… При дворе первая моя поскакала изрядно, но ту хоть было не отогнать, братья настаивали, а этой я и дома дело найду.