Книга Третья леди Аргайла, страница 49 – Илона Якимова

И потому как началась в Ущелье на середину лета какая-то суматоха, вой волынок, беготня девчонок по замку, стройный рев парней на дворе — так и решила, что наконец-то пожаловал. Кинулась бы встречать, да сперва надо было привести руки, запачканные краской, в пристойный вид, снять рабочие рукава, также все в пятнах, с платья. Замешкалась в холле, подняла взор на вошедшего, облитого светом в дверном проеме — солнце било ему в спину, черты лица оставались в тени — и обомлела. Потому что отнюдь не Рой Кемпбелл легким шагом хищного зверя двигался к ней.

Если ей приходила в голову шальная мысль «вот бы хорошо увидать было Роя молодым» — шальная мысль сбылась. В Ущелье на середину лета вернулся наследничек, мастер Аргайл, Арчибальд Кемпбелл-младший. Перед оторопевшей от увиденного графиней Аргайл стоял старший пасынок — точная копия мужа, только двадцатью годами моложе и кудрявый, что несколько сбивало с толку. Но в остальном это был Рой, Рой! Его тяжелая челюсть, рубленое лицо, его серые глаза и волчья ухмылка, обнажающая острые клыки. Но если от Роя веяло лютой силой, силой умной, обкатанной, подчиненной железной воле хозяина, то Арчи Кемпбелл пах молодой дерзостью. Что сразу же и подтвердил:

— Это кто у настут хорошенькая такая?

Кэт уперла руки в боки, голову чуть склонив набок — такова была у нее бойцовая поза:

— А здороваться не учили, мастер Аргайл?

— Арчи, это батюшки жена, наша новая мама, — высунулась Джен из-за юбок Кэтрин.

Новый сын графини Аргайл был года на три старше нее самой. И на голову выше.

— Новая мама? — переспросил он сестру со странным выражением лица, охватывая мачеху с ног до головы таким взором, как если бы руку ей запускал в вырез платья на глазах у всего честного народа. — Ну-ну.

Буйство вошло в Ущелье с приездом наследника, и спустя день-другой графиня Аргайл вынуждена была с огорчением признаться себе, что старший пасынок несколько безголов. О нет, мастер Арчи, как его тут называли, был вовсе не глуп. Более того, имел какие-то начатки образования, побывал при дворе, чуть пообтесался, мог сказать даме слово-другое любезности — что почиталось девицами Ущелья за высший изыск — он не был красив, но был обаятелен… когда хотел. Но как управиться с этим шквалом необузданного жизнелюбия, Кэтрин совершенно не представляла. Да еще и молодежь замка — и родственники, и клансмены — отчетливо и быстро подпадала под его влияние… Колин перестал сопровождать мачеху к мессе и хвостом ходил за старшим братом, который таскал его на охоту да по псарням и соколятникам. Джен смотрела на прекрасного старшего брата с упоением и восторгом и даже смеялась чаще, чем обычно. Если и были у Арчи Кемпбелла от отца какие полезные поручения, то о том он мачеху не уведомил и всякий день проводил в беззлобной, но изрядно шумной гульбе: то на кулаках бьются во дворе замка, то в ночь костры жгут и через них сигают, то бревна и камни метают на дальность. Ближние клансмены Арчи Кемпбелла представляли его ровесников в основном, и была та свора молодежи чуть ли не страшней своры гончих Ущелья. До прямого насилия Арчи не опускался, его слушались и так, но те девицы, кои не желали быть утащены куда-нибудь на сенник, шарахались от него по стеночке, как он проходил холлом, или кучковались вокруг графини Аргайл. И к мессе он по семейной традиции тоже не являлся.