Онлайн книга «Третья леди Аргайла»
|
— Здорова ли, жена? Поедем домой. Пять слов. Только пять слов приберег он для нее, и ни одно не говорит, как ей поступить дальше. Сновали по палубе бойцы, галеру готовили к отплытию, на мачте у нее развивался хорошо памятный всем на Западе вепрь Аргайла. А Кэт все еще стояла на проклятом берегу Кинтайра, понимая, что ей обратной дороги нет, и придется остаться здесь. Мертвой. Можно было не сказать. И она не сказала. Но не всё на миру решается словами, слова красиво только говорить и еще писать, а жизнь — она состоит из дел. Кэт не могла сказать, но должна была сделать. Шуршали мелкие камушки под сапогами Бурого волка, когда подошел он к ней, неподвижной, и вгляделся в лицо: — Что с тобой? — Дай мне твой нож… пожалуйста. — Зачем? Дирк — не игрушка для женских рук. Потом понял. — Даже не думай, Маклин. Видеть тебя — теперь, умирающей от собственной руки и моего клинка — разве затем я проделал столь долгий путь, принял столько трудов? — Ты возьмешь меня обратно живой? Обесчещенной? Ну вот, ей хватило мужества назвать слово, признать совершившееся вслух. Теперь обратной дороги нет. Нет ей дороги домой, к нему. Муж молчал, глядя на нее тяжело и светло, как ей казалось — решая, какая казнь подходит столь тяжкому преступлению. Жена великого графа Аргайла должна быть белее лилий, вне подозрений. Чужое семя не должно марать ей подол. — Ничего не было, Маклин. Те, кто думали иначе или что-то знали, давно мертвы. — Но если я понесла, Рой, что тогда? — Тогда это мой ребенок. — Рой, я люблю тебя… — Знаю, Маклин. Галера отвалила от острова, Аргайлглянул напоследок на берег и сплюнул за борт. — Ты правда отдал бы его тело собакам, Рой? Не по-христиански… — Нет, конечно. И не в христианстве дело. Мои собачки дерьма жрать не станут, а он протухнет, пока довезешь. — Рой, Мораг… — Ее больше нет. Я был неправ. Шли с попутным ветром и мощью в руках Кемпбеллов на веслах, не шли — летели. И все это время Кэт молчала и молча куталась в плед, словно ей все время было холодно, вздрагивала от любых прикосновений, даже и от прикосновений Сорчи. А от берега добирались домой уже верхами, Рой, невзирая на все ее вздрагивания, усадил на коня перед собой. Тут она и спросила о том, что не давало покоя ей, когда поняла, что ее-то спасли: — Рой, но ты преступил волю королевы, так? — Какое мне дело до королевы, если надо спасать жену. — Она гневаться будет. — А, это пускай. Женщинам идет, когда они злятся… у них кровь тогда от бешеной матки отливает к лицу. Становятся менее склочными. Босуэлла, видишь ли, нет при дворе, объезжать ее некому — она и дуркует… — Она же хотела от тебя мира… — Ну, вот такой у меня мир. Хорошо, что сейчас не вижу его лица, думала Кэт, при этих словах, потому что волчья усмешка на его лице порой бывала истинно страшной. Она видела — там, где случилась смерть Даннивега. — А кому не нравится, хоть бы и королеве, пусть свой устанавливает… если сможет, — завершил Аргайл. Сколько же невинных жертв стоило ее освобождение… — Как ты нашел меня? Помолчал, потом заговорил, словно не желая касаться дел, прошедших уже: — Ты… задала задачу. Тебя нашел Тролль. И Сорча, которой повезло остаться в живых. И те в Даннивеге, кому я кишки на кулак намотал слегка, и они сдали мне своего. |