Книга Код Кентавра, страница 57 – Даниэль Кирштейн

Она стояла перед ним, тяжело дыша, слезы злости и бессилия стояли у нее в глазах. Кайден смотрел на нее своим обычным непроницаемым взглядом, но что-то в ее отчаянном крике, видимо, задело его за живое.

— Я добиваюсь правды, кадет, — ответил он тихо, и в его голосе впервые прозвучала не сталь, а какая-то глухая усталость. — И контроля. Неконтролируемая сила, неконтролируемые эмоции… они приводят к катастрофам. К потерям. К тому, что случилось на «Триаде».

«Триада»? Название вырвалось у него случайно, он тут же осекся, его лицо на мгновение исказилось почти неуловимой гримасой боли или вины, которую он тут же подавил, вернув себе ледяное самообладание. Но Лина успела это заметить. Трещина во льду. Он говорил не только о ней. Он говорил о себе. О каком-то прошлом провале, связанном с неконтролируемой силой, с потерями. Это было ключом к его жесткости, к его одержимости контролем?

Она не стала спрашивать, что такое «Триада». Инстинкт подсказал, что это было бы опасно — и для нее, и для него. Но этот короткий момент уязвимости изменил что-то между ними. Он перестал быть просто бездушной машиной для тренировок и допросов. Он был человеком, со своими шрамами, со своей болью, которую он так тщательно скрывал. И это делало его еще более сложным и… притягательным в своей трагической силе.

Напряжение между ними не спало, наоборот, оно стало иным — более личным, более интимным, даже в своей враждебности. Их взгляды встречались чаще, задерживались дольше. Саркастические пикировки теперь несли двойной смысл, касаясь не только ее ошибок, но и его скрытых демонов. Физическое противостояние на тренировках — отработка приемов боя, спарринги — стало более… заряженным. Случайные касания, близость тел во время захватов или бросков вызывали у обоих ощутимый электрический разряд. Они оба чувствовали это растущее, запретное притяжение, и оба отчаянно боролисьс ним, загоняя его вглубь, под ледяную маску враждебности и субординации. Но искра уже была зажжена, и она тлела под пеплом их конфликта, грозя разгореться в любой момент. Кайден пытался пробиться сквозь ее защиту, но при этом рисковал разрушить свою собственную.

Упоминание Кайденом «Триады» и его болезненная реакция заставили Лину еще усерднее искать ответы. Она понимала, что тайна Каэлы Рин, «Проект Химера» и ее собственное появление здесь как-то связаны, и что Кайден Вольф, возможно, знает об этом больше, чем показывает. Но как докопаться до правды, когда каждый шаг контролируется, а информация засекречена? Она снова и снова возвращалась к тем обрывкам данных, что успела увидеть в архиве — «побочные эффекты», «нестабильные результаты», «древняя терранская линия». Терранская… Земная. Эта зацепка не давала ей покоя.

Она начала использовать любую возможность, чтобы найти больше информации, связанной с Землей или Террой, как ее здесь иногда называли. Во время разрешенного доступа к общим базам данных Академии она вводила эти ключевые слова, маскируя их под запросы по истории древних цивилизаций или забытых колоний. Большей частью результаты были нулевыми или вели к стандартным, ничего не значащим статьям о «мифической прародине человечества» или «потерянной колыбели». Но однажды, копаясь в старых этнографических архивах, описывающих малоизученные расы из Неисследованных Секторов, она наткнулась на любопытную сноску. В ней упоминался артефакт неизвестного происхождения, найденный на заброшенной планете на границе Содружества, который демонстрировал «необычные энергетические резонансы при взаимодействии с представителями генетической группы G-7, предположительно имеющей реликтовые маркеры терранского генофонда». Артефакт был передан в Академию «Цитадель Кентавра» для дальнейшего изучения и засекречен под кодом «Нулевой Камень».