Книга Драконово логово. Развод столетия, страница 46 – Эва Кертис

— Эм-м-м, ну как бы, — пытаюсь подобрать вразумительные слова, но в голове бьется мысль: не знала, да еще и забыла. Сюр какой-то, честное слово.

— Мне говорили, что у тебя последние четыре года были проблемы со здоровьем. Я так мучался вдали от тебя. Так мучился! — показательно сокрушается он. — Но ты оказалась дляменя недоступна! Он скрыл, украл тебя у меня!

«Боже. Мой.» — только и произношу в голове, глядя на этот дешевый спектакль. Когда я успела заказать билеты на бесплатное шоу с моим участием? И вот ЭТО Аврора любила? Серьезно? Каким бы ни был Бернард, но… Даже представлять этих двоих мужчин рядом друг с другом кощунственно, на мой взгляд. Дракон — воплощение силы, мужества, характера, ярости и огня. К нему влечет, как бы я ни пыталась отрицать это.

А вот глядя на любовника Авроры, возникает лишь одна ассоциация: обнять и плакать. Ну серьезно. Еще и какие-то нелепые оправдания он сейчас пытается мне на уши, словно лапшу, повесить.

— Кто же тебя новостями спонсировал? — скрещивая руки на груди, хмыкаю я. Где-то в глубине меня, кажется, есть ответ на этот вопрос. Нужно провести дератизацию, так сказать.

— Молва, голубушка, молва, — щебечет эта птица-говорун. Я вдруг понимаю, что на дракона он несильно похож. Слишком скользкий, слишком искусственный. Нехарактерно для такой гордой расы. По крайней мере, в моем мире.

— И ты так сильно тосковал, что даже весточку передать через эту… молву не мог? — недвусмысленно намекаю на ерунду, которую он сейчас говорит.

— Так твой цербер-муж мешал! — он театрально прикладывает ладонь к сердцу.

— Каким же образом? — скептично вздергиваю бровь. — Уж если молва тебе доносила о моем состоянии, то и ты через молву мог отправить свою любовь и поддержку. Разве я неправа?

— Оу, малышка, ты что же, обиделась на своего бубунечку? — дует губы этот индивид.

На этой фразе я не выдерживаю, и откинув голову хохочу, как ненормальная. Господи, у Авроры совершенно отсутствовали мозги. Теперь для меня это очевидно и не подлежит никакому сомнению. Бубунечка? Она так называла его? Какая женщина в здравом уме станет обращаться подобным образом к любимому мужчине?

Когда смех немного утихает, я снова смотрю на ее любовника. По лицу мужчины неуловимой тенью проскальзывает странное выражение. Но стоит мне пристальнее всмотреться, как оно исчезает без следа, оставляя ощущение миража.

— Прости. Наверное, так на мне отразилась болезнь. Вот что я тебе скажу, — избегаю произносить его имя, — для меня все изменилось. Мы с Бернардом нашли взаимопонимание. Поэтому теперь сбегать я уж точно никуда не планирую. Тебя рядом не было, а онбыл. Помогал, поддерживал. — Ложь во имя спасения и ложью не считается.

— Аврора?! Как ты можешь? Мы столько ждали! Готовились! — он в порыве несдержанных эмоций снова пытается схватить меня за руки. — У него была любовница! Я точно знаю! А для меня ты будешь одной-единственной королевой на свете!

А вот таких певцов, видимо, в каждом мире хватает. Молодые, неокрепшие умом и сердцем девочки ведутся на подобные речи, обрекая себя на долгие годы мучений, когда обещанная им любовь и восхищение внезапно исчезают. Во мне же этот фигляр вызывает отвращение вперемешку с жалостью. Альфонс. Я пока не знаю, что при случае расставания с Бернардом положено Авроре, но отчего-то уверена, что бедной она не осталась бы. Вот он и поторопился объявиться, едва узнал о моем ««чудесном»» исцелении.