Книга Драконово логово. Развод столетия, страница 58 – Эва Кертис

— Так. Прекращайте детский сад. Густав, даже если ты злишься на Софию, тебе все-таки стоит признать, что в доме моего почти бывшего мужа, она мало что могла сделать. Тем более если вспомнить характерец твоей сестры. София, хватит дуть губы и делать вид, что ты продолжаешь быть всего лишь прислугой. Я не знатного рода, которого, к слову сказать, — зыркаю на Густава, — уже и в помине нет. Ну если только где-то в древних свитках. А теперь, сядьте оба за стол. Едим и выстраиваем стратегию на день.

В тишине проходит минута, другая. Я увлеченно ем обалденно вкусные блинчики и краем глаза замечаю движение. Скрип ножек стула по полу означает, что меня услышали.

— Ты подумал насчет моей просьбы? — обращаюсь к Густаву.

— Да, — отзывается он. — И какой бы странной, даже дикой ни была твоя просьба, а юрист должен приехать сюда через час.

— Прекрасненько, — нараспев говорю я. — Я должна четко понимать, что мне положено при разводе. Дальше, — отпиваю ягодный чай, жмурясь от удовольствия, — нам нужно осмотреть дом. Я так думаю, первое, что требует скорейшего вмешательства, — крыша? — спрашиваю Густава.

— И откуда ты свалилась на мою голову? — обескураженно вздыхает он. Но — и мне кажется, это моя личная маленькая победа! — парень начинает слабо улыбаться.

— Награда, братец, — шутливо толкаю его в плечо, — я твоя награда.

Дальнейший завтрак проходит в построении планов. А их очень и очень много. И вот мы, уже хорошо одетые, отправляемся на улицу, чтобы обойти дом. Густав хочет показать мне конюшни, в которых раньше стояли породистые лошади. Не думала, что в этом мире смогу встретить вполне себе земных животных. Но они, оказывается, здесь на самом деле существуют. Только вот лошадей пришлось продать, поскольку их содержание стало выливаться в нехилую копеечку. И когда Густав рассказывал о них, его глаза говорили гораздо больше слов. Он был привязан к лошадям. Возможно, черпал от них силу, стойкость и просто хорошее настроение. Мысленно ставлю себе зарубку: когда-нибудь я верну эту радость брату.

Внезапно боковым зрением замечаю смазанное движение возле полуразрушенного сарая. Поначалу я даже внимания этому не придаю. Но когда оно повторяется, я нахмурив брови оставляю Густава и Софию, которые обсуждают, что можно сделать с задним фасадом дома.Подойдя к двери, безо всяких усилий открываю ее нараспашку и осторожно захожу внутрь. Сквозь старые доски мерцают яркие лучики солнца, ветер звонко свистит внутри постройки, и на первый взгляд кажется, что здесь кроме кучи старых ящиков да инструментов, ничего и нет. И лишь странное движение в углу заставляет меня решительно направиться к задней стенке сарая.

Подхожу к огромной куче старой одежды, наваленной у стены, и замираю. Проходит минута. Две. Может, чуть больше. Вот оно. Шевеление. Не раздумывая ни секунды, хватаюсь за верхний слой тряпья и ошеломленно сталкиваюсь с двумя парами огромных испуганных глаз.

— Тетенька! Не убивайте нас! Простите! Мы сейчас уйдем отсюда и больше никогда-никогда вас не побеспокоим! — верещит маленький мальчик, крепко прижимая к себе сестренку, которая кажется еще младше его.

— Аврора? — слышится от двери голос Софии.

— Мы уйдем! Только не бейте нас! — в детских глазах закипают горючие слезы, нижняя губа трясется то ли от страха, то ли от холода. Но то, что начинает происходить с его сестренкой ввергает меня в настоящий ужас. У малышки синеют губы. Она закрывает глаза, которые больше не открываются. — Лаона! Лаона! — начинает паниковать брат, чуть потряхивая ее. — Проснись! Проснись, Лаона!