Книга Драконово логово. Развод столетия, страница 93 – Эва Кертис

— Хочешь посмотреть? — вдруг спрашивает Бернард.

— Как ты узнал? — изумляюсь. И чуть недовольно морщусь. Он же мысли мои читать теперь может.

— Тебе неприятно, что я узнал? — несколько недоуменно уточняет он.

— Дело не в этом, — хмурюсь в ответ.

— А в чем тогда?

Где-то с минуту я молчу, пытаясь сформулировать у себя в голове, что конкретно мне не понравилось.

— Наверное, в том, что ты теперь без спроса можешь узнать все мои потаенные мысли, даже не предназначенные для остальных, — отвечаю ему и, отворачиваюсь к окну.

— Алин, посмотри на меня, — Бернард подцепляет мой подбородок пальцами и, чуть надавив, поворачивает мою голову к себе. — Каждую мысль, поверь, я не смогу уловить и прочесть. Тем более пока мы с тобой не соединились… окончательно, — хрипло заканчивает он.

В крови, которая бежит по моим венам, разгорается настоящий пожар. То, как он произносит последнюю фразу, заставляет меня мысленно рисовать яркие картины. И от них становится невыносимо стыдно и приятно одновременно. Сколько еще я смогу вот так сторониться сама и держать на расстоянии его?

Не спорю, я пока еще не имела возможности познакомиться с большим количеством мужчин. Ведь только недавно обрела себя, можно сказать. Все самое интересное лишь впереди. Но… Нужно честно задать себе вопрос и получить на него не менее честный ответ: а хочу ли я обрести это знание?

Каким-то совершенно сумасшедшим образом в Бернарде я ощущаю родственную душу. Теперь, имея вполне обоснованные подозрения, что Аврора не была тихой и милой девочкой, которую насильно выдали замуж, Бернард предстает другим. И я невольно задаюсь вопросом: а как он должен был вести себя в семье, где чувствует свою ненужность? Он возвращался в дом, в котором хозяйке было наплевать, что ест ее муж, как проводит время после тяжелого дня, о чем думает, о чем переживает. Ведь Бернард живой. Да, мужчина. Да, должен быть более сдержанным. Но в нем течет горячая кровь. И он не святой. Уже просто приходя на эту землюмы становимся грешниками. Так вправе ли я судить его?

Морщусь от собственных мыслей. Кассандра мне до сих пор стоит поперек горла. Но пока у меня нет весомых оснований не верить словам Бернарда, что с ней и Марфой будет мгновенно покончено, едва завершится расследование. И потом… Он не уезжает в свой дом. Он со мной. Ни на шаг не отходит. И я невольно все чаще спрашиваю себя: дело только лишь в моей пришедшей в этот мир душе? Или мы просто две половинки потерявшиеся в бескрайнем океане Вселенной, родившиеся в разных мирах, а теперь нашедшие друг друга?

— Алин? — странно тихо зовет меня Бернард.

А мой взгляд тем временем плавно скользит от наших переплетенных пальцев вверх, на его лицо. Я подмечаю все: сияющие в свете солнца стальные глаза, небольшую горбинку носа, которую раньше не замечала, складочку возле правого уголка губ, выдающую волнение, подрагивающую синюю венку на мощной шее.

Драконица внутри меня внезапно потягивается и плотоядно облизывается. Я чувствую, что тело распаляется рядом с этим мужчиной. Мне хочется большего. Хочется оказать в темноте спальни рядом с Бернардом. Как наяву вижу, что сажусь сверху. Мы все еще одеты, но обнажены душами. Мы не торопимся. Зачем? Кажется, все время мира принадлежит нам двоим. Нет споров и разногласий. Молчание, царящее между нами, не давит. Оно окутывает невесомой пеленой, отделяя от всего остального мира.