Книга Пристрастное наблюдение, страница 32 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

— На что ты рассчитывала, сука?

Она сделала неожиданную подсечку и, когда я падала, то увидела, как трое парней из этой компании удерживали плачущую Свету.

В последний момент Олеська дернула меня за хвост. Как ни старалась удержаться, я растянулась на полу, больно ударившись боком и локтем. Она наступила мне на спину, все еще не отпуская мои волосы. Я только брыкалась и хрипела в безуспешной попытке встать на ноги.

— А знаете, как ее Олег называет? — злобно ухмыляясь, обратилась она к окружившей ее своре, — «Чудило» — вот как!

«Ну, она и, правда, Чудило» — послышался чей-то девчоночий возглас из толпы.

— Олег тебя забраковал, и ты решила подкатить к Стефану?

Она со всей дури фиганула ногой по моей спине, втаптывая в пол. Боль была резкой, как удар тока.

— А теперь жри с пола, попрошайка, и возможно, мой брат тебе присунет!

Девушка отпустила меня и отошла на шаг, чтобы полностью насладиться моим унижением. Она торжествовала.

— Олеся, шухер! — закричал кто-то из толпы.

Но было уже поздно. Сквозь ораву уже продирался преподаватель иностранного языка.

— Что здесь происходит? Чего ты тут лежишь? — строго пробасил он.

— Это Олеся Маркович ее так, — подбежала к нему освободившаяся Светка.

— Мы сами разберемся. Ребята, расходитесь по аудиториям! — он нахмурился и протянул мне руку, чтобы помочь подняться, — А вы обе — к Елене Леоновне. Сейчас же.

Преподаватель вел нас до дверей деканата. Я была в пятнах от картофельного пюре. Листья салата застряли между ремнем и поясом джинсов. Пыталась отряхиваться на ходу и одновременно не сбавлять шаг.

— Спокойно две минуты постоять сможете? — спросил нас преподаватель перед тем, как скрыться за дверью.

Мы остались в коридоре вдвоем. Я пыталась хоть как-то почистить одежду. Девушка, закусив губу, наблюдала за мной. Наконец, я не выдержала:

— Олеся,зачем?

Она закатила глаза.

— Потому что могу.

И, не дожидаясь, пока нас вызовут, прошла сама к декану.

Через две минуты она вышла, все так же гордо вздернув подбородок, не глядя в мою сторону. Следом высунулся преподаватель и велел мне зайти.

Елена Леоновна, сидела в кресле, закинув нога на ногу и устало смотрела на меня. Она потерла ладонью лоб и, поджав губы, произнесла:

— Стрижева — Стрижева, не думала, что от тебя будет столько проблем…

— Я, честно, даже не понимаю, в чем вы меня обвиняете?

— Ну, смотри, Женя… Сколько ты здесь? Трех недель нет даже, а уже участвуешь в беспорядках, — она начала загибать пальцы, — Разбитая посуда — раз, сломанный стул — два, труд уборщицы — три… А это я еще не начинала, что вы — будущие журналисты. Элита. Лицо нации.

— Елена Леоновна, — я чуть не плакала, — Почему вы не хотите даже разобраться в ситуации?

— А с чего ты решила, что я не разобралась?

Она выдержала театральную паузу, прежде чем продолжить:

— Ты думаешь тебе виднее, кто и как должен себя вести? Ты будешь рассказывать мне, в чем мне нужно разбираться? Ты и Олесю так довела? Я не знаю, как у вас в детдоме было заведено, но в цивилизованном обществе, — и она еще раз повторила, — Цивилизованном… принято отвечать свои поступки, а не критиковать чужие.

Елена Леонидовна осмотрела меня с ног до головы и поморщилась.

— При оформлении документов за тебя лично просил Сергей Михайлович. И вот какой монетой ты ему платишь! Из уважения к нему, я тебе скажу: Олеся — очень приличная девочка с безупречным поведением! Ее семью в этом университете знают все. Она никогда не была замечена в подобных историях. Но я — человек справедливый, и с ней тоже поговорила, — она вымученно вздохнула, — А что касается тебя — то об этом инциденте я буду вынуждена сообщить Пантелееву. Ну, и оплатить ущерб, само собой. Беру тебя на карандаш и, если еще раз ты выкинешь что-то подобное, то нам придется попрощаться. Свободна.