Книга Новый год с Альфой. Пленники непогоды, страница 15 – Кира Стрельнева

Он не спал.

Лев сидел в большом кресле у почти потухшей печи, откинувшись назад, его лицо и торс были погружены в тень. Но силуэт, мощный и недвижимый, был ясно виден на фоне слабого свечения. Он не шевелился, не дышал (по крайней мере, так, чтобы это было слышно), просто существовал в пространстве, как часть этой ночи, этого дома, этой бури. В его позе не было ни расслабленности, ни напряжения. Была абсолютная, хищная готовность.

Я замерла, не зная, что делать дальше. Вернуть в комнату, чтобы не мешать? Или все-таки идти куда запланировала? Мои метания прервал голос Льва:

— Не спится?

* * *

Дорогие мои, продолжаю вас знакомить с увлекательными историями нашего литмоба. В этот раз приглашаю заглянуть на страницы книги Киры Кан "Новогоднее полнолуние".

Ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/8ggT

Аннотация:

— Ой... — вырывается у нее хриплый звук, полный больше недоумения, чем боли. А я уже подхватываю ее на руки. Она легкая, но не безвольная. Бьется, напрягается, как пойманная птица. — Отпусти меня! — ее голос дрожит от холода и ярости. — Ты кто такой?! Я крепче прижимаю ее к груди, чувствуя, как бьется ее сердце — часто-часто. Что же ты делаешь, девочка! Разве так можно со взрослым самцом? Игралась, а в последний момент передумала?! Ну уж нет! Попала мне в лапы? Сегодня точно не отпущу. Несу к дому, к теплу, к свету. Этот Новый год я буду встречать не один. *** Она сбежала от власти отца. Он скрывается от закона стаи. Их встреча в заснеженном лесу становится взрывом страсти и безумия. Но может ли одна новогодняя ночь, даже такая невероятная, изменить две жизни, загнанные в угол?

— Я… я хотела воды, — пробормотала я, чувствуя себя пойманной на месте преступления школьницей.

— Иди, — сказал Лев просто. Он не пошевелился, не включил свет. Только его глаза, отразившие на секунду тлеющий уголек, вспыхнули в темноте двумя точками приглушенного янтаря, а потом снова погрузились в тень.

Я, стараясь не шуметь, прокралась к раковине, нащупала кран, налила в стоявший рядом стакан воды. Холодная жидкость обожгла пересохшее горло, но не принесла облегчения. Осознание его неусыпного присутствия жгло сильнее. Я стояла спиной к нему и чувствовала его взгляд на себе. Физически. Будто тяжелая, теплая ладонь легла между лопаток.

— А вам? — сорвалось у меня, прежде чем я успела обдумать. Я медленно повернулась к нему, обхватив стакан обеими руками. — Почему не спите?

В темноте он, кажется, слегка пошевелил головой.

— Я привык спать мало, — пожал он плечами. — Кстати, ко мне можно и на «ты».

Я стояла посреди чужой комнаты, в его огромной рубашке, с холодным стаканом в руках, и понимала, что не могу просто развернуться и уйти. Тишина после его слов стала густой, тягучей, будто наполненной невысказанными вопросами. И больше всего я хотела спросить: «А что будит тебя? Что заставляет сидеть в темноте, пока весь мир спит или пытается выжить в буре?» Но язык не поворачивался.

— Мне… снились кошмары, — выдохнула я вместо этого, сама удивившись своей откровенности. Говорить об этом с ним казалось менее стыдным, чем молча переживать в одиночку. — Авария. И он. Всё перемешалось.

Лев медленно, с едва слышным шорохом ткани, выпрямился в кресле. Теперь его лицо, освещённое слабым багровым светом из печи, было лучше видно. Оно не выражало ни жалости, ни любопытства. Была лишь сосредоточенная внимательность, та же, с которой он изучал следы на снегу или прислушивался к лесу.