Книга Новый год с Альфой. Пленники непогоды, страница 16 – Кира Стрельнева

— Это нормально, — сказал он. Его низкий голос, лишённый теперь даже оттенка хрипоты, казалось, вибрировал в самой темноте, находя отзвук в моих костях. — Тело и разум пережили шок. Они пытаются переработать его. Сны — это всего лишь отголоски. Они не реальны.

— Ощущения слишком реальны, — возразила я тихо, делая шаг ближе к камину. Тепло от тлеющих углей ласкало голые ноги. — Я снова чувствую тот удар, тот страх… и стыд.

— Стыд? — он переспросил,и в его тоне впервые прозвучало легкое удивление.

Я кивнула, сжимая стакан. — Стыд, что поверила. Что была такой слепой. Что позволила… — Я замолчала, не в силах выговорить.

— Позволила обмануть себя? — закончил он за меня. И снова не осуждающе. Скорее, с оттенком того же понимания, что звучало в его голосу, когда он говорил об инстинктах. — Это не слабость, Даша. Это доверие. Ты дала ему доверие, потому что в тебе есть способность к этому. Он воспользовался им. Позор — на нём, а не на тебе.

Его простые слова проникли глубже, чем любые утешения. Они не стирали боль, но вырывали её из плена моей собственной вины и выставляли на свет, в ином ракурсе. Я не была глупой жертвой. Я была тем, кто поверил. А он — тем, кто эту веру предал. В мире Льва, в его чёрно-белой, звериной морали, всё было расставлено по своим местам.

— Ты всегда так… всё делишь на честных и бесчестных? — спросила я, присаживаясь на край широкого дивана напротив его кресла. Между нами теперь было всего пару метров, заполненных трепещущим полумраком.

Лев наклонил голову, и тень скользнула по его резкому профилю.

— В лесу нет полутонов. Есть жизнь и смерть. Есть сила и слабость. Есть закон стаи и закон одиночки. Честь — это следование своему закону, не больше и не меньше. Твой городской щенок следовал закону своей стаи — доказать превосходство, выиграть спор. Для его мира это могло быть честью. Для моего — нет.

— А для тебя что есть честь? — вопрос вырвался сам собой, рождённый внезапным, жгучим желанием понять правила этого странного мира, в который я попала.

Он помолчал, глядя на догорающие угли. Пламя уже почти погасло, оставляя лишь тёплое, пульсирующее свечение.

— Честь — не дать слабому погибнуть, если он попал на твою территорию не со зла. Честь — держать слово, если ты его дал. Честь — защищать то, что твоё. И знать, когда нужно отпустить.

Последние слова он произнёс с особой, чуть сдавленной интонацией. И я внезапно осознала, что он говорит не только абстрактно.

Он говорит о себе.

* * *

Отбор для Луны, или Похищенная с Земли: KkQx13xx

Я не нашлась, что ответить. Просто сидела, сжимая пустой стакан, и смотрела на профиль Льва. Он снова замер, погрузившись в свои мысли или в тысячу звуков бури, которые его чуткий слух, без сомнения, улавливал сквозь стены. Тишина в комнате была обманчивой; она просто маскировала бурю — и снаружи, и ту, что клокотала во мне.

Прошло несколько минут, а может, секунд — время в этом тёмном пространстве утратило чёткость. Я решила нарушить тишину повисшую между нами.

— А ты давно здесь живешь?

Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный, но Лев, казалось, не смутился. Он лишь медленно повернул голову в мою сторону, и в его взгляде, едва различимом в полумраке, мелькнула тень какой-то древней, немой боли.