Книга Новый год с Альфой. Пленники непогоды, страница 48 – Кира Стрельнева

Я смотрела в его глаза и понимала: я хочу этого. Хочу его. Не потому, что мы связаны какой-то древней магией истинности. Не потому, что мне больше некуда идти. А потому, что этот мужчина — с его дикостью и нежностью, с его страхами и силой, с его магией, которая могла бы уничтожить все вокруг, но выбрала обнимать меня — стал мне нужен. По-настоящему. Безоглядно.

— Я хочу тебя, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. —Я хочу эту ночь. С тобой. До конца.

На миг мне показалось, что его самообладание рухнет. Золото в глазах вспыхнуло ярче, по телу пробежала дрожь, руки сжались на моей талии почти до боли. Но он сдержался. Лев медленно, очень медленно наклонился и поцеловал меня — нежно, почти благоговейно.

— Спасибо, — выдохнул он мне в губы. — Спасибо, что доверяешь.

А потом подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила — и понес в спальню.

Огоньки, послушные его воле, потянулись за нами, заливая комнату мягким мерцающим светом. Он опустил меня на широкую кровать, застеленную темным льном, и навис сверху, опираясь на локти. В его глазах бушевало золотое пламя, но он ждал. Смотрел на меня, изучая, спрашивая без слов: ты точно этого хочешь?

Я ответила, притянув его за шею и целуя сама. Со всей страстью, что копилась во мне эти дни. Со всей нежностью, что рождалась при каждом его взгляде. Со всей отчаянной благодарностью за то, что он есть.

Лев зарычал — тихо, сдавленно, но в этом рыке не было угрозы. Было лишь освобождение. Освобождение от одиночества, от страха, от многолетнего контроля. Его руки скользили по моему телу, сминая тонкую ткань платья, которое таяло под его прикосновениями, растворяясь в воздухе магической дымкой. Мои пальцы теребили пуговицы его рубашки, нетерпеливо, сбивчиво, пока он не помог мне, одним движением стягивая ее через голову.

Я впервые видела его полностью обнаженным при свете — пусть и при этом мягком, волшебном свечении. Его тело было совершенно — не накачанной красотой спортзала, а функциональной, звериной грацией. Каждая мышца, каждый изгиб были созданы для силы, для скорости, для защиты. И сейчас эта сила была направлена на то, чтобы быть нежным со мной.

Его губы находили самые чувствительные места, о существовании которых я и не подозревала. Шея, ключицы, внутренняя сторона локтя, ложбинка между грудью, живот, бедра… Он изучал меня, как самую важную книгу в своей жизни, с благоговением и жадностью одновременно. И каждое его прикосновение отзывалось во мне вспышками наслаждения, от которых темнело в глазах.

— Лев… — выдохнула я, выгибаясь ему навстречу, когда его губы коснулись живота, спускаясь все ниже. — Пожалуйста…

Он поднял голову, и в его глазах, золотых и бездонных, плескалась такая нежность, чтоу меня перехватило дыхание.

— Что, Даша? — спросил он, и голос его звучал хрипло, с трудом. — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя, — выдохнула я, обхватив его лицо ладонями. — Я хочу тебя. Сейчас.

Он медленно поднялся надо мной, нависая, давая мне время привыкнуть к его близости, к его весу, к его запаху. Я развела бедра, приглашая, и он вошел — медленно, плавно, давая мне возможность принять его. И когда мы стали одним целым, я застонала — не от боли, а от полноты ощущений. От того, как правильно это было. Как будто все кусочки пазла наконец встали на свои места.