Книга Измена. Ушла красиво, страница 31 – Ася Исай

"Я металась от желания уйти, сбежать, исчезнуть из твоей жизни, сделав невыносимо больно, до готовности вечно ждать тебя домой. Вернуть любовь и оставить себе.

Но что-то окончательно сломалось. Возможно, все же есть предел, переступая который внутриостается только пустота."

Сломалось. Слышу этот звук — тихий хруст, как когда наступаешь на тонкий лед. Как хрустальный бокал, который роняешь на кафельный пол. Можно собрать осколки, попытаться склеить, но трещины останутся навсегда. И пить из него уже нельзя — порежешься. Будет красиво стоять на полке, напоминая о том, что было. О том, что разбил собственными руками.

"Не хочу ругани и выяснения отношений. Это ничего не даст да и… Перегорела за эти годы."

Перегорела. Выжгла себя изнутри, день за днем, год за годом. А я даже не заметил. Был слишком занят своей ложью, своей двойной жизнью, жонглированием двумя мирами, которые не должны были пересечься.

"Я всегда буду любить моего Ваню, который по три часа добирался из деревни на попутках, чтобы погулять полчаса в парке у моего дома и столько же добирался обратно."

Память накрывает волной. Вижу себя — двадцатилетнего, в потертой джинсовой куртке, с букетом полевых ромашек, завернутых в газету. Стою на обочине трассы, голосую. Мимо проносятся фуры, обдавая грязью. В кармане последние сто рублей. Три часа тряски в кузове грузовика, пахнущего соляркой и сеном. Полчаса счастья — ее рука в моей, ее смех, когда мы кормим уток черствым хлебом. И снова дорога, ночь, холодный ветер в кузове. Но я был счастлив. По-настоящему счастлив.

Того Вани больше нет. Я убил его. Убил в тот момент, когда впервые соврал Ульян. Когда возомнил себя достаточно умным, чтобы обмануть весь мир. Да и для чего все было.

"Он навсегда останется лучшим мужчиной в моей жизни. Я верю, что хотя бы часть из всего, что было между нами, было по-настоящему."

Все было по-настоящему, Уля. Все. Каждый день, каждый час, каждая минута. Каждое "люблю", сказанное тебе. Просто... Черт! Черт!

"Постарайся не искать меня. Нам больше не о чем говорить. По поводу развода с тобой свяжется адвокат…"

Письмо выпадает из онемевших пальцев. Медленно планирует вниз, кружась, как осенний лист. Ложится на мокрый паркет рядом с лужицей, натекшей с моей одежды.

Развод. Адвокат. Слова чужие, официальные. Чувств больше не осталось.

— Ма-а-ам! — Алискин голос прорезает оцепенение. — Тут папе плохо!

Ох, детка… Знала бы ты насколько плохо твоему. Знала бы, какую яму он сам себе выкопал. И как теперь из нее выбираться — не представляю.

Серый московский вечер провожает меня последний раз. Я приехала забрать Машку из родительского дома.

— Мам, я готова. — стоит в дверях, и мое сердце сжимается. В джинсах и простой футболке, волосы собраны в небрежный пучок. Никакого макияжа — ей он не нужен, молодость сама по себе лучшее украшение.

— Ты уверена? — спрашиваю в последний раз. — Мы еще можем...

— Мам. — Она подходит, чтобы обнять. — Мы все обсудили. Я с тобой.

Выходим.

— Уль, ты папе пока не говори. А то у него сердце, а он не сдержится, поедет к Ивану беседовать.

— Даже и не думала, мамуль. И ты его пока не тревожь.

Мама кивает и на прощание крепко обнимает. Вручает два пакета домашней еды, крестит перед дорогой, когда мы упаковываемся в машину.