Книга Развод. Безумие истинности, страница 104 – Кристина Юраш

Ангрис поставил кубок. Положил руку на золото маски. Его брови нахмурились. Он замер, словно прислушиваясь к собственным ощущениям. Тишина в комнатестала почти невыносимой. Я сгорала от нетерпения.

— Как ты это сделала? — прошептал он. Голос дрогнул.

— Так не болит? — спросила я с надеждой, задерживая дыхание.

— Нет, — выдохнул он. В его плечах опустилось напряжение, которое копилось все это время. — Впервые...

Ну хоть сейчас честно признался. Он не сказал «терпимо». Он сказал «нет».

— Погоди, я только начала, — я коснулась его щеки, той стороны, где была живая кожа. — Я уверена, что однажды смогу полностью исцелить твой шрам и глаз.

— А свой шрам? — спросил Ангрис, недоверчиво касаясь пальцем рубца на моем лбу. Того самого, что остался от Глифа Правды.

— Пусть будет, — вздохнула я, накрывая его ладонь своей. — Он мне не мешает.

— С каких пор?

— С тех пор, когда вместо зеркала я стала смотреть в твои глаза, — прошептала я.

Он замер. Зрачок в его глазе расширился, поглощая радужку.

Ангрис притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Его дыхание было горячим.

— Ты мое безумие, Эвриала, — прошептал он в кожу шеи. — Это не ты сошла с ума. Это я сошел с ума… И продолжаю сходить…

Он сжал меня в объятиях, а я чувствовала эту боль, но не обижалась, не ойкала. Я знала, что это значит. Знала, как сильно он хочет почувствовать, что я рядом. И в такие моменты я прижималась к нему еще сильнее, чтобы почувствовать, что он тоже рядом.

Десять лет спустя

Сегодня я забыла закрыть дверь в башню. Хотя обычно никто ничего интересного здесь не увидит. Ну куча книг по магии, ну свитки. Стол, колбы с зельями, которые теперь варила я сама. И всё...

Башня стала моей лабораторией. Моим убежищем. Ангрис разрешил мне всё, кроме исчезновения.

Но сегодня в дверь башни добежали маленькие ножки. Стук был легким, стремительным.

— Мам! Мам! — послышался голос сына.

Я обернулась, видя, как будущий император замирает на пороге. Ему было восемь. У него были волосы отца — темные, как ночь, и мои глаза. Но сейчас они были широко распахнуты от удивления.

— Ой, а кто это?

Он смотрел не на меня. Он смотрел на то место, где в воздухе парил Ораций. Призрак завис над столом, разглядывая какой-то древний фолиант, и замер, услышав голос ребенка.

Я чуть не выронила книгу. Сердце пропустило удар. Я надеялась. Я так надеялась, что этот дар не передастся сыну. Я не хочу, чтобы он также сживался с кошмарами, как и я. Я не хочу, чтобы он видел мертвых. Я была рада, когда видела его улыбку во сне. Я молилась всем богам, чтобы он был обычным… драконом.

— Это... — прошептала я, в ужасе глядя на сына.

Малыш сделал шаг вперед, не чувствуя страха. Для детей граница между мирами всегда тоньше.

— А что это за дедушка такой прозрачный?

Ораций поправил очки. Его силуэт стал чуть четче, словно он набирался сил от внимания ребенка. Он улыбнулся.

— Меня зовут Ораций, ваше высочество! — произнес старый чародей, и его голос прозвучал торжественно. — И я должен сказать, что из вас может получиться отменный ученик. Вот, например, ваша матушка — великолепная ученица.

Сын повернулся ко мне, и в его глазах не было ужаса. Был интерес. Тот самый, что когда-то был у меня.

— Мам, он настоящий?

В детских глазах был восторг.

— Да, настоящий. Только… папе не говори, — прошептала я, обнимая сына.

— Хорошо, мам, — прошептал маленький принц. — Не скажу. Обещаю. Только можно я буду приходить почаще! Мне интересно!

Я не ответила. В глазах предательски щипало.

За что? За что меня так наказала судьба? Ладно я, но не ребенок… Ребенка за что? У меня по щекам потекли слезы… Горькие слезы матери, которая невольно, своим проклятым даром, обрекла сына на мучения.

— Мам, почему ты плачешь? — послышался встревоженный детский голос.

— Потому что тебе снятся плохие сны, — прошептала я.

— Мне не снятся плохие сны! — заметил будущий император, а в его голосе — сплошной восторг. — Мне снится много-много всяких рук, какие-то мертвяки… А я летаю и их сжигаю! Мне очень нравится! Я на них огнем вот так! Пышь! И всё! И они все горят! Это очень хороший сон! И я их очень люблю!