Книга Стигма, страница 131 – Эрин Дум

И я не сразу поняла, что за пугающая волна поднялась во мне, что за горячая дрожь охватила сердце.

Я поняла это только сейчас, уже слишком поздно. Это страх.

– Ты сказал, – прошептала я, сдерживая злобу и смятение, – сказал, что больше не будешь этого делать.

– Да ладно, Мирея, Зоры сегодня нет! Мы закрываемся меньше чем через час, расслабься!

– Ты мне обещал! – упрекнула я его, повысив голос.

От беспомощности у меня перехватило горло, внутри защипало от едкой горечи, которая ползла вверх по ребрам, яростно царапаясь, моя душа сплющивалась от боли. Я отступила от Джеймса, как будто он только что воткнул мне нож в спину.

– Ты лжец, – прошипела я.

Мне не удавалось удержать дрожь от гнева.

Джеймс почувствовал, что что-то не так, и протянул ко мне руку, чтобы успокоить. Я уклонилась, посмотрела ему в глаза, и меня охватило отвращение. Внезапно я возненавидела его, да так, как никогда не ненавидела ничего и никого, как ненавидишь только того, кто вошел в твое сердце, пусть и не глубже чем на шаг. Тебя не может разочаровать тот, к кому ты равнодушен.

– Ну чего ты так остро реагируешь?

Джеймс пытался прикоснуться ко мне, но я не позволила. Сердце колотилось, эмоции застилали разум.

– Мирея! Да брось, я же тебе уже говорил, у меня нет проблем с алкоголем!

– Вы всегда это говорите! – Из меня вырвалась лавина гнева. Мне было наплевать на окружающих. Охваченная яростью, я потеряла способность рассуждать и сильно толкнула Джеймса – один, два, три раза. – Вы всегда говорите, что остановитесь, что это в последний раз, и никогда не делаете так! Вы лжецы!

Джеймс отшатнулся, чуть не споткнувшись об мои туфли. Моя ярость пылала между нами огненным столбом. Я продолжала грубо толкать его, мои слова были кулаками, вспышками правды, которую я никому не хотела открывать. Я била словами по его лицу, по его груди с отчаянием, которое разрывало мою душу. Джеймс посмотрел на меня и все понял.

К моему сожалению, он действительно все понял.

Я могла защищаться от мира сколько угодно.

Могла притворяться сильной, продолжать двигаться вперед и не распадаться на части, день за днем живя с болью, которую постоянно пыталась подавить, но я обманывала себя, ведь боль была частью меня.

Я всегда носила ее в себе.

«Меня уволят» – эта мысль стала навязчивой.

Все последующие дни я ходила на работу, ожидая момента, когда меня позовут, сообщат о недопустимости подобного поведения и попросят сдать униформу.

Ничего другого ждать не приходилось – за один вечер я умудрилась облить гостя коктейлем и накричать на коллегу.

Когда ошарашенный Джеймс ушел и я осталась за барной стойкой одна, эмоции уступили место разуму и осознание произошедшего подействовало на меня как холодный душ. Одна надежда, что в полумраке и в общем шуме никто не заметил истерику, которую я закатила на рабочем месте.

Однако в тот вечер на меня с любопытством смотрели некоторые из гостей, да и официантки время от времени бросали внимательные взгляды, проходя мимо с подносами. Хорошо, что фоновая музыка хотя бы частично заглушила мои вопли. Но на самом деле это мало утешало. Я в очередной раз не сумела сдержаться. Что за дурацкий характер!