Книга Стигма, страница 144 – Эрин Дум

Весельчак выпил ликер залпом. Остроносый, глядя на него, залился звонким ребяческим смехом. А потом тоже одним махом забросил золотистую жидкость себе в глотку. А жаль, подумала я, ведь если смаковать этот ликер должным образом, можно ощутить его изысканный, богатый букет, свойственный лишь элитным напиткам.

Молодым людям было лет по двадцать пять, но мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что под их мужскими добротными пиджаками бурлила энергия двух развязных подростков. Молодые, свободные и привлекательные – два распутных духа, готовых отправить мир в тартарары, проглотить его, как этот ликер, даже не распробовав. Они не казались мне утонченными сибаритами и искателями эстетических удовольствий, я чувствовала, что их целью на этот вечер было просто насладиться всем, что предлагал к их услугам Milagro’s.

– Я не успел распробовать, – насмешливо сказал Весельчак, подталкивая ко мне пустой стакан. – Ты не могла бы еще налить?

Он смотрел на меня глумливо, пристально, провоцируя отказ, и его губы слегка искривились в усмешке, ведь подчиненное положение и правила этикета не давали мне права отказать клиенту в просьбе. Его приятель улыбнулся и медленно обвел хищным взглядом мою фигуру, что было крайне неприлично с его стороны.

Стараясь не выдать раздражения, я наполнила оба стакана.

– Первыми раскрываются вкусы звездчатого аниса и мяты. Использованные эссенции устанавливают идеальный баланс между ингредиентами, выявляя основные ноты шоколада, кофе и фундука. В послевкусии, если обратить внимание, появляется ароматный оттенок…

– А почему эти хрустальные штучки стоят не у всех? – спросил вдруг Весельчак.

Я проследила за его взглядом. На некоторых столах блестели великолепные пресс-папье в форме цветка лотоса, которые Зора приготовила в подарок постоянным клиентам. В прозрачных граненых лепестках вспышками отражался свет от ламп, отчего эти красивые вещицы казались волшебными предметами. Я понятия не имела, во сколько ей обошлись эти тончайшей работы сувениры, но считала прекрасной ее идею поблагодарить клиентов, которые годами поддерживали клубные мероприятия и принимали в них участие.

– Они предназначены для постоянных гостей. Памятный сувенир.

– А можно и нам такие? Мой друг любит пресс-папье.

Остроносый подавил смех, прикрывая рот. Насмешливый блеск в его глазах делал провокацию еще более раздражающей.

– Все-таки очень невежливо так отделять одних гостей от других. Мы заплатили за вход, как и все остальные, – продолжил Весельчак, толкая ко мне стакан, чтобы я, преодолев неловкость, наполнила его в третий раз.

Эти подростки в дорогих костюмах привыкли получать то, что хотели, развращенные жизнью, которая если и не давала им всего, то была к этому очень близка. Мне претило такое потребительское отношение к миру и людям, поэтому Весельчак с Остроносым мне вконец разонравились.

– Сколько тебе лет? – спросил Остроносый, поставив одну ногу на перекладину табурета, а другую вальяжно свесив вниз.

– Я дал бы тебе двадцать, – ответил за меня Весельчак, скользнув глазами по моей фигуре и, скорректировав прицел, вернулся к груди. – Или двадцать два.

– Да, точно не меньше двадцати одного.

Я всегда казалась немного старше своих лет, и нетрудно было понять почему: в заблуждение вводили мягкие изгибы и несколько угловатое лицо, указывающие на зрелость, которой на самом деле во мне еще не было. Я надеялась, что это сработает и с Зорой в тот день, когда я здесь появилась, но она каким-то образом сразу поняла, что я моложе, чем кажется.