Онлайн книга «Стигма»
|
Они вручили мне несколько листовок о реабилитационных центрах, но я не стала их просматривать. Вдруг входная дверь открылась, и она вошла, держа в руке пакет из супермаркета; солнцезащитные очки скрывали ее глаза. И только я знала, что она вышла через заднюю дверь, скрыв халат под длинным темным пальто. – О, добрый день, – сказала она, как хорошая мать, которой должна была казаться. Беда в том, что ей от этого нет никакой пользы. Я не помогала ей. Я поздно это поняла, потому что была слишком эгоистичной, чтобы поступать иначе. Я помогала призраку. И тому злу в ней, что повелевало немыми звездами. «Открой!» Резкий толчок позади меня. Дверь в ванную тряслась на петлях. Я дрожала от мучительного ужаса, привалившись к ней спиной, опустошенная болью. Я так крепко зажала таблетки в потной руке, что не могла дышать. «Мирея! Открой эту чертову дверь! – Дикий, нечеловеческий крик, череда пинков, ударов, оскорблений, произнесенных ее голосом, но не ее душой. Призрак кричал, швырял ее на деревянную створку двери, заставлял рычать от ярости и изрыгать такую едкую злобу, что она разъедала мне сердце. – Проклятая идиотка! Гадина! Открывай немедленно, или клянусь, клянусь, я тебя убью! Ты меня слышишь? Открой!» Она проплакала всю ночь. Вылила все слезы после того, как я, вконец опустошенная, выбросила таблетки в дверную щель. Утром я увидела маму на диване, она сидела, поджав ноги, солнечный свет касался ее бледного лица. – Золотце, – улыбнулась она мне грустно, растерянно, протягивая руки. Я колебалась, нервно сглатывая. Ее двойственность пугала меня, пожалуй, больше всего. Она была хрупкой и вспыльчивой, печальной и агрессивной, полной путаных эмоций и противоречий. Диковинный, жутковатый цветок. Я медленно подошла, как детеныш животного, и она прижала меня к груди. Худая, с тонкими костями, она целовала мои щеки, и я слышала, как медленно билось ее сердце. – Мне очень стыдно за вчерашнее, – прошептала она с искренностью мученика, пытающегося скрывать свои страдания от тех, кого он любит. Ее рука поднялась, чтобы погладить мои волосы. От нее пахло лекарством. Я ненавидела этот запах. От ударов об дверь у нее на плече остались синяки. – Что бы я делала без моего маленького ангела… Комок досады с привкусом отвращения и жалости застрял у меня в горле. Я чувствовала, как запульсировали на моей душе синяки, когда я позволила ее теплому прикосновению обмануть меня, внушить ощущение, что я в безопасности. Я боялась, что ей всегда всего будет мало, даже меня. Что однажды она придет домой с иглой в руке или мне позвонят из полиции и скажут, что нашли женщину без сознания из-за передозировки. «Пожалуйста, перестань себе вредить. Я позабочусь о тебе, у меня есть то, что тебе нужно. Я даю тебе всю свою любовь. Пожалуйста, позволь мне тебя спасти!» – Помнишь, как мы ездили в Филадельфию? – пробормотала она, погрузившись в воспоминания о беззаботных временах. – Ты тогда потерялась. К счастью, какие-то добрые люди… тебя нашли. Помнишь? Нет, хотела я ответить. Мне было шесть лет, и единственное, что я помнила, – это маму в лучах солнца, улыбающуюся, счастливую. По-настоящему счастливую. Не знаю почему, но через несколько мгновений она добавила: – Это дедушка назвал тебя Миреей. Я тебе когда-нибудь об этом говорила? – Тихий, как и ее сердце, шепот. – Так звали твою прабабушку. Если верить старому колумбийскому преданию, она была жрицей, повелительницей чудес. |