Книга Стигма, страница 207 – Эрин Дум

Оказалось, что украшение – подарок от магазина.

Надо признать, очень милый. Сделанная вручную вещица сопровождалась запиской с рассказом о кустарном искусстве, которое привносит во Вселенную красоту. Возможно, такие висюльки делала его бабушка, о которой он как раз и упомянул в разговоре.

– Это не звезда, – тихо сказал Андрас, – а роза ветров.

По окружности тканевой основы украшения сиял тонкий, блестящий серебряный ободок. Из центра к нему тянулись четыре длинных луча из блестящего черного материала, похожего на камень, от которого отходили лучи поменьше, образуя восьмиконечную звезду, чьи тонкие грани играли отраженным светом.

– Ну да… – Я покраснела и поджала губы. Это совсем не та яркая фигурка, которую мне хотелось бы видеть на верхушке елки, но за неимением лучшего годилась и роза ветров. – Но она похожа на звезду. – Я протянула Андрасу коробочку, предлагая ее взять. – Повесишь?

Я боялась, что он мне не подыграет, что посчитает это глупым и рассмеется в лицо. Меня это не удивило бы.

Однако Андрас молча посмотрел на меня, затем медленно протянул руку и взял коробочку. Сердце забилось быстрее. Я привязала к украшению белую ленточку, чтобы его можно было повесить. Роза ветров засверкала в его пальцах, словно темная галактика, вызывая восторг у Олли, которая смотрела на нее с восхищением.

Затем под трепетное мерцание моей души он надел ее на макушку елки.

Андрас не знал, что его жест значил для меня. Сколько любви заключал в себе этот миг, сколько надежд, сколько волнений… Все мое детство сосредоточилось в этом моменте, в этом деянии нежности, разделенном с мамой. И когда он, как и я много раз, совершил эту маленькую коронацию, воздух наполнился той же невыразимой магией.

Олли тихонько вскрикнула и радостно захлопала в ладоши. Девочка излучала такую чистую, искреннюю радость, что, когда она прижалась к Андрасу, эта эмоция, казалось, передалась и ему. Пальчики сестры схватили прядь его волос, нежный голосок разбавил молчание между нами – и Андрас неожиданно… улыбнулся.

Белые зубы сверкнули между губами, являя мне мучительно прекрасную улыбку.

«Сияющая звезда всегда напоминает нам о том, что мы дома».

Голубые радужки глаз Андраса наполнились теплом, как будто из душевной трещины просочился свет. Меня потрясла эта сцена: он прижимает к себе маленькое тельце сестры, а его улыбка, такая пронзительно прекрасная, кажется настоящим чудом. Моя недоверчивая, печальная душа трепетала от возникшего впервые в жизни ощущения, что этот человек только что покорил меня, даже не прикоснувшись. С нежностью, которую я никогда не сумела бы отвергнуть, он проник в прорехи моей брони, не оставив мне шансов на спасение. И я больше не знала, как его ненавидеть, потому что в нем слишком много человечности, слишком много света, чтобы он был тем чудовищем, которым я его считала.

Злость – это не врожденное, а приобретенное чувство. Я знала это, потому что тоже была животным, избитым невзгодами, и, кроме злости, во мне не осталось ничего другого, что могло бы отразить удары жизни. И хотя Андрас изо всех сил старался сохранять внешнюю суровость, я знала, что не благодаря ей его глаза так сияли, а губы так улыбались.

Мне хотелось узнать больше о его прошлом, об измученной душе, которую я углядела в глазах-лезвиях, рассекающих ночь. Я хотела познакомиться с парнем, который затмил все мои противоречия звездами, который вырос в мире коварных монстров, а вечером возвращался домой к маленькой девочке с луной на медальоне.