Книга Стигма, страница 34 – Эрин Дум

Среди них я заметила девушку, которую видела в костюме для канкана в гардеробной во время шоу с пощечиной. Интересно, как у нее дела и как поживает ее парень? Она тогда очень расстроилась, и я ни в чем ее не винила.

В этот момент, как назло, мимо прошли охранники, и среди них промелькнула копна темно-рыжих волос, и я не единственная, кто ее заметил. Девушка тоже повернулась, чтобы посмотреть вслед обладателю столь редкой шевелюры, который даже не взглянул в ее сторону, когда проходил мимо. Она смотрела на него умоляюще, провожала его взглядом, пока он не повернул за угол.

– Она все время на него так смотрит, – сказала Руби, озвучив мои и свои мысли.

«Как и все остальные», – подумала я, всматриваясь в покрасневшие, посерьезневшие лица других девушек. И все же в ее взгляде было какое-то особенное чувство, похожее, может быть, на сожаление или раскаяние.

– Что между ними происходит? – спросила я, убирая хвост с плеча.

Обычно я избегала сплетен, но меня неприятно удивило поведение Андраса, особенно после того, что произошло. Девушке следовало смотреть на него с укором, а не с мольбой.

– Я мало что знаю, – ответила Руби, что означало одно: она определенно что-то знала, – не больше того, что говорят вокруг.

– А что говорят вокруг?

– Кажется, Сабин, – Руби кивнула в сторону девушки, – проявила излишнюю настойчивость и сама же от этого и пострадала. Сабин не первая танцовщица, пытавшаяся с ним заигрывать, но обычно это никогда не срабатывает. Он не смешивает работу с личной жизнью и не укладывает своих сотрудниц в постель. В этом он непреклонен. Но, как видно, исключения случаются. Насколько я поняла, в тот вечер она была не очень… адекватной.

– В смысле?

– Сабин была чем-то сильно расстроена. Может, в очередной раз поссорилась со своим парнем. Девчонки, кстати, часто видели, как она, бедная, плакала в гримерке. А в последнее время она стала интересоваться Андрасом. Не знаю, как у них получилось. Может, захотела отвлечься…

– Она была пьяной?

– Нет, но явно себя не контролировала. Эх, лучше бы и правда напилась. А так, выходит, она получила то, чего хотела, а на следующий день об этом пожалела.

– И его не смутило, что девушка не в себе и плохо соображает? – Во мне закипало негодование. – Как он мог не заметить, что ей морально плохо, что она разбита? Как он мог воспользоваться ее невменяемым состоянием?

Руби грустно вздохнула, а я еще больше разозлилась. Вспомнились слова Андраса, сказанные в тот вечер в гримерке, мрачная насмешка в его голосе – и ненависть вспыхнула во мне с новой силой.

Пусть этот мерзавец и не заводил любовных интрижек в клубе, но разве он не относился к своим подчиненным как к игрушкам?

– Вот козел, – с досадой прошептала я, и Руби сразу напряглась.

– Мирея, успокойся. Он необязательно должен тебе нравиться, но, по крайней мере, притворись, что уважаешь его, как и остальные.

– Уважать его? Уважать?! – Я потрясенно смотрела на Руби. – Я не смогу уважать этого типа, даже если сам Господь Бог меня об этом попросит.

Андрас поиграл с этой девушкой, воспользовавшись ее хрупкостью. Ему нравилось унижать ее на глазах у всех, и после этого я должна была делать вид, что уважаю его? Зачем? Чтобы потешить его раздутое эго?

Ни за что на свете!

– После произошедшего ты должна хотя бы попытаться, – настаивала Руби, стараясь меня урезонить. – Ты ведь знаешь, что он в одну секунду может тебя уволить. Зачем тебе это? Хочешь дать ему удобный повод, чтобы выгнать тебя? – Руби одарила меня пламенным взглядом, но в следующий момент вдруг напряглась и, перейдя на шепот, сказала: – Ты должна взять себя в руки, постарайся себя сдерживать.