Книга Творец слез, страница 145 – Эрин Дум

– Тебе необязательно меня понимать, Аделина, – прорычал он, пытаясь защитить себя и все, что, как он знал, было правильным и неправильным одновременно.

Она покачала головой и бросила на него взгляд, который на мгновение напомнил ему взгляд Ники.

– Почему? Почему бы тебе не признаться ей?

– Признаться ей? – повторил он с издевательской усмешкой, но Аделина снова устояла перед ним.

– Да, – ответила она очень просто, вызвав в Ригеле еще большее раздражение, если не злость.

– Признаться в чем? – прорычал он, точно раненый зверь. – Аделина, ты видишь, где мы? Думаешь, если бы мы не были заперты здесь вместе, она когда-нибудь посмотрела бы на меня?

И Ригель ненавидел себя за эти слова, потому что в них содержался горький для него ответ. Ее глаза, наполненные желанием или любовью, никогда не будут искать его. Он – ходячая катастрофа и слишком горд, чтобы признать: он отдал бы что угодно, лишь бы ошибиться.

– Такая, как она, никогда не захочет быть с таким, как я, – выпалил он с горечью и болью, которые постоянно носил в себе.

Аделина стояла и смотрела на него искренне и проникновенно. Он навсегда запомнит это мгновение – пронзительное и трагическое, когда в нем вновь затеплилась надежда, отравляющая каждый день его жизни, подтачивающая его уверенность в беспощадных словах и поступках.

– Если на свете и есть кто-то, кто способен любить по-настоящему, человек с большим сердцем, то это Ника.

* * *

– Есть еще что-нибудь, что ты хочешь мне рассказать?

Я покачала головой. Сотрудница опеки посмотрела на меня сочувственно. Профессионал и добрая женщина с деликатными манерами и внимательным взглядом. После моего забега под дождем прошел всего день, и, хотя визит был назначен на следующую неделю, из-за происшествия мы перенесли его на раннее время. Ее работа заключалась в наблюдении за тем, как протекает испытательный срок перед усыновлением, и при необходимости фиксировании возникших проблем и противоречий. Она расспросила меня об Анне и Нормане, о школе и о том, как мне живется на новом месте. Такую беседу она провела и с Ригелем.

– Замечательно. Тогда я составлю первый отчет.

Он встала, и я сделала то же самое, завернувшись в плед, меня еще немного знобило.

– Кстати, миссис Миллиган, – обратилась она к Анне, – вот копии медицинских карт двух подростков. Они могут пригодиться, если вы решите обратиться к психологу.

Анна взяла протянутые ей две папки бирюзового цвета и стала аккуратно перебирать вложенные в них листы.

– Наша соцслужба оказывает профессиональную психологическую поддержку, если…

– А кто сделал эти заключения? – перебила ее Анна. На одной из страниц я заметила заголовок: «Психологический и поведенческий анализ». Кажется, там было фото Ригеля.

Женщина ответила:

– Врач-специалист, который работал тогда же, когда миссис Стокер возглавляла учреждение.

– Понятно, в таком случае, думаю, здесь ничего не сказано о панических атаках и психологических расстройствах, вызванных жестоким обращением с ребенком.

В комнате повисла тишина. Я уставилась на Анну, не сразу поняв, что она сказала. Впервые слышала, чтобы она разговаривала в таком резком тоне. Женщина из опеки выглядела очень смущенной.

– Миссис Миллиган, я не знаю, что вы о нас думаете. То, что случилось при Маргарет Стокер…