Книга Творец слез, страница 251 – Эрин Дум

– Она не такая уж и вредина, – игриво прошептала Аделина.

– Да, правда, – согласилась я. – У нее немного резкие манеры, но Асия хороший человек. Она только и делает, что называет меня упрямой. – Я улыбнулась, вспомнив ее определения для меня: – Отчаянная, упрямая и твердая, как надежда.

– Это правда. Ты как надежда.

Я подняла лицо и посмотрела Аделине в глаза. Тон ее голоса не звучал так же легкомысленно, как мой. Нет, он был искренним.

– Я не смогла бы сделать то, что сделала ты.

– Аделина…

– Я не смогла бы находиться рядом с ним каждый день и никогда не унывать. Вставать утром и, хочешь не хочешь, улыбаться. Ты отдала ему всю себя… Ты говорила с ним каждый день и каждую ночь. Ты находила в себе силы продолжать, даже когда отчаивалась. Ты никогда не сдавалась. Это правда, что говорит доктор: только такой мощный свет, как твой, мог вернуть его из темноты.

От слов Аделины потеплело в груди.

– Доктор никогда такого не говорил, – возразила я.

Аделина хитро улыбнулась.

– Он сказал мне это по секрету, а я, видишь, все-таки проболталась.

Я опустила голову, глядя на свои пластыри – буйство красок.

– Асия здорово меня тогда поддержала. В моменты отчаяния она вытаскивала меня из пустоты. Теперь я знаю, почему Анна ее так любит… Она была права насчет нее.

Аделина ободряюще погладила меня по плечу.

На улице прогудела машина.

– Ой! Нужно бежать…

– Не зайдешь к Ригелю?

– Я бы с радостью, но Асия ждет! Может, завтра забегу после работы… Ты здесь будешь вечером?

Я радостно кивнула:

– Куда я денусь!

Я смотрела, как ее золотистые волосы колышутся в такт торопливым шагам. Она вышла на улицу, открыла дверцу машины, Асия, приспустив солнцезащитные очки, пробормотала что-то похожее на упрек, Аделина хихикнула, пристегивая ремень, и через несколько мгновений машины перед входом уже не было, ее как ветром сдуло.

Я возвращалась с улыбкой на губах, мои распущенные волосы не колыхались так красиво, как у Аделины.

Когда я добралась до палаты Ригеля, то увидела, что он уже не один. Рядом с его кроватью стоял поднос, и медсестра, которая принесла его, теперь поправляла простыню, чтобы трубочки капельницы не переплелись. Я вспомнила, что уже несколько раз видела ее в палате: она часто меняла Ригелю повязки. Когда эта молодая девушка, грациозная как лань, прикоснулась к Ригелю, у меня заныло в животе.

Ригель заметил, что она на него поглядывает, и собрался было ударить ее током, но в последний момент, видимо, передумал, в его глазах промелькнула искра. Он посмотрел на бирку на груди девушки, а затем подтянулся на руках, нависая над ней с приветливой улыбочкой.

– Долорес, ты, случайно, не знаешь, здесь где-нибудь можно раздобыть еду повкуснее?

Девушка покраснела и удивленно приподняла брови. Она попыталась ответить, но под его взглядом из нее вырывались только бессвязные слова:

– Прости, но я не… это не…

– Хм?

Медсестра подскочила, как будто рядом с ней что-то взорвалось. Она повернулась и увидела меня у двери. С пылающими щеками она прошла мимо меня и исчезла в коридоре.

Я уставилась на Ригеля, слегка нахмурившись. Потом подошла к кровати и поставила бутылку воды на прикроватную тумбочку, а Ригель грустно вздохнул, потому что его попытка разнообразить меню провалилась.

– Значит, подговариваешь медсестер на всякие махинации? – слегка обиженно пробормотала я.