Книга Творец слез, страница 254 – Эрин Дум

Наконец, к большому облегчению для всех нас, органы опеки сообщили, что переведут Ригеля в приют Святого Иосифа – в тот, где жила Аделина.

«Святой Иосиф» находился всего в нескольких автобусных остановках от нас. Тамошний директор, коренастый мужчина, был, по словам Аделины, хоть и сварливым, но очень хорошим человеком. Глядя в ее искренние глаза, я не могла не порадоваться тому, что Ригель будет там не один.

Что касается школы, то Анна еще в самом начале оплатила весь год учебы, так что мы доучивались вместе.

Как и в другие вечера, коих было бессчетное количество, мои шаги эхом разносились по пустому больничному коридору. И все же мне трудно представить, что завтра я сюда не вернусь.

Я остановилась перед знакомой палатой. Кровать была заправлена, стула у стены уже не было. Ничего не лежало на прикроватной тумбочке, и цветов, разбавлявших сплошную белизну, больше нет.

Вот и пришла пора отсюда уходить…

Стоя на пороге, я любовалась профилем Ригеля на фоне окна. Снаружи багровел закат, на стеклах блестели капли недавнего дождя. Облака пылали огненно-красным, и свет, разлившийся в воздухе, казался способным на все.

Черные волосы обрамляли задумчивое лицо, сильные плечи выделялись на фоне багрового неба – Ригель походил на обворожительного романтического героя, вопрошающего закат о своей судьбе. Я воспользовалась этим моментом, чтобы полюбоваться на него в тишине.

Я снова увидела его ребенком с ангельским личиком и огромными черными глазами.

Я снова увидела его семилетним, с ободранным коленом и моими лентами в руках.

А вот ему десять, он смотрит потерянным взглядом куда-то сквозь горящую свечу.

Я снова увидела его в двенадцать, метнувшего в меня настороженный взгляд исподлобья. Потом в тринадцать, в четырнадцать и в пятнадцать… Его дерзкая красота, кажется, не знает меры.

Ригель-недотрога, подавляющий всех своим интеллектом, запрокидывает голову и заливается безрадостным смехом. Ригель, который дерзко цокает языком и повергает в ужас одним лишь взглядом. Ригель, тайком наблюдающий за мной издалека глазами мальчика, в груди у которого бьется волчье сердце.

Ригель, такой утонченный, сложный, изломанный, загадочный и очаровательный.

Я смотрела и смотрела на него и не могла поверить, что он… мой. Что его волчье сердце молча носит в себе мое имя.

Я никогда больше не отпущу его.

* * *

– Ну вот и все… – услышал он.

Ригель повернул голову и увидел, как, спрятав руки за спину, к нему подходит Ника. Ее длинные волосы мягко падали на плечи, в бездонных глазах, как в колодцах, мерцали звезды. Она остановилась рядом с ним у окна.

– Скажи, Ригель, ты больше не убежишь? Ты со мной?

Ригель посмотрел на нее из-под ресниц.

– А ты со мной? – спросил он хрипло в ответ, потом прищурил глаза, словно от боли, и прошептал: – С таким… как я?

Ника приподняла уголки губ и посмотрела на него так, что его сердце забыло как биться.

– Да, и уже давно, – ответила Ника.

И Ригель знал, что это правда. Понадобилось много времени, чтобы это понять и принять.

Понадобились все ее мольбы, слезы, оклики и крики. Ее отчаяние, когда он уходил туда, куда она не могла попасть. Понадобились слова, которые она прошептала ему той ночью, чтобы он наконец понял все раз и навсегда.

Он спросил себя, а что было бы, если бы обстоятельства сложились по-другому? Если бы они не упали с моста? Он ушел бы, чтобы спасти ее от самого себя, и Ника никогда бы не узнала, что если он и совершал какие-то поступки в жизни, то совершал их только ради нее.