Книга Заклинатель снега, страница 48 – Эрин Дум

В моих лесах, нарисованных пастелью, в пейзажах, говорящих о доме, было много личного. Показать их другим – все равно что позволить кому-то заглянуть внутрь меня через увеличительное стекло.

Зачем выставлять свой личный мир на жестокий суд окружающих?

– Неважно, что видят в твоих работах другие, важно, что́ ты хочешь им показать. Каждому есть что сказать, Айви, и я почти уверен, что и тебе тоже.

Он посмотрел на меня, и на этот раз я встретилась с ним взглядом.

– Расскажи своей работой о чем-то важном для тебя. О том, что заставляет твое сердце трепетать. Что для тебя самое прекрасное в мире. Вырази на бумаге то, что тебя вдохновляет, пусть все это увидят. Покажи зрителю, сколько красоты ты находишь там, где другие ничего не видят.

Послышался скрип, приоткрылась дверь кабинета, и в щели показалась голова незнакомого мне преподавателя.

– Брингли, – сказал он недовольным тоном, – могу ли я спросить, что вы делаете?

– О, Патрик, – улыбнулся Брингли, шутливо размахивая скотчем, – прошу прощения, мы расклеиваем выставочную рекламу. Будем вести себя тише.

– Вы мешаете моему классу, – сообщил нам учитель.

В дверном проеме за его спиной частично был виден кабинет. На каждой парте стоял включенный компьютер, ученики сидели за ним по двое. Кто-то в эту минуту болтал с соседом, кто-то, воспользовавшись ситуацией, смотрел сайты, вряд ли относящиеся к теме урока.

Мой взгляд упал в центр класса. Мейсон болтал с ребятами, сидевшими сзади, и улыбался. Трэвис рядом с ним с заговорщическим видом уткнулся в компьютер. Я впервые видела Мейсона во время урока. Непонятно почему, но мне казалось, что я подсматриваю за ним. Он казался таким… живым, непосредственным. Наверное, сейчас, в окружении одноклассников, он был самим собой. М-да, порой мне трудно обрисовать контуры его неоднозначной личности.

Мейсон рассмеялся, грудь заходила ходуном, и я засмотрелась на него, забыв про учителей. Он обладал особой харизмой, какой ни у кого не было. У него была способность очароватьлюбого, кто оказывался рядом с ним, заворожить взглядом, улыбкой, даже движением руки или походкой.

Мейсон, кажется, не осознавал силу своего обаяния. Излучая яркий свет, он не подозревал, что был словно солнце, а все остальное вращалось вокруг него и горело в сиянии его света…

Какой-то парень за соседней партой сказал, указывая на меня пальцем:

– Эй, Мейсон, это не твоя сестра там стоит?

Я отвернулась, прежде чем он оглянулся.

– Я веду урок и был бы признателен за тишину в коридоре, – говорил Фицджеральд, учитель информатики.

– Ваше требование абсолютно справедливо, – согласился Брингли, а затем добродушно кивнул на меня. – Это все она. Я попросил, чтобы она не шумела, но я для нее не авторитет.

Я бросила на Брингли недоуменный взгляд. Он покачал головой, как будто я была щенком, который только что помочился на ковер.

– Не думаю, чтобы я когда-нибудь видел ее здесь, – процедил сквозь зубы Фицджеральд, глядя на меня.

– Она новенькая, пришла к нам несколько недель назад.

Мне захотелось вернуться туда, откуда я пришла, прямо сейчас.

Я взглянула на класс. Мейсон, чуть склонив голову, теперь смотрел на меня. И он был не единственный, некоторые перешептывались, Трэвис извернулся, чтобы лучше меня видеть.

– Что ж, тогда давай вернемся к работе. – Брингли положил руку мне на плечо. – Извините, что помешали. Пойдем дальше, Нолтон!