Книга Заклинатель снега, страница 58 – Эрин Дум

Почему это меня удивляло?

Я повернулась к стойке и вспомнила, как она скрипела под ударами Мейсона. Ткнула одну из панелей кончиками пальцев. На ощупь она казалась мягкой.

Тогда я сжала кулак и ударила по ней. Стука от моего жалкого удара почти не было слышно. Я закатила глаза и схватилась за ушибленную кисть, зажимая скетчбук под мышкой.

– Что ты делаешь?

Я вздрогнула.

Темные глаза Мейсона пригвоздили меня к месту, где я стояла, с обезоруживающей силой.

– Что ты здесь забыла? – снова спросил он, как всегда, властным тоном эгоиста и собственника, сообщающего, что я снова вторглась на его территорию.

Это я и сама понимала, поэтому опустила голову. Я хотела бы уйти молча, без ответа, но Мейсон положил руку на дверной косяк и не позволил мне ускользнуть.

– Я с тобой разговариваю. – Его низкий, сочный голос вызывал странную дрожь в моих позвонках.

Я шагнула ближе к дверному проходу, чувствуя, как ко мне возвращается необъяснимое чувство обиды.

– Это я заметила, – ответила я, покосившись на Мейсона.

– Тогда ответь мне.

– Ничего, я ничего здесь не делала.

Мейсон посмотрел на меня с высоты своих метра восьмидесяти восьми. Его взгляд, настойчивый, пронзительный, жгучий, раздел меня догола.

Я крепче сжала блокнот. Он заметил его, и старая злоба мелькнула в его радужках.

– Я твои вещи не трогаю. И ты не прикасайсяк моим.

– Неужели? Ты еще кое-что мне не объяснил, – ответила я, шипя, как змея.

Я была виновата, но отреагировала резче, чем следовало бы. В данный момент я чувствовала раздражение и нервозность, как будто меня беспокоила невидимая зудящая рана. Чувство неприязни делало меня уязвимой, а я к этому не привыкла.

– Ты оставил свет включенным, – добавила я, – я зашла его погасить, и все.

Решительно отпихнув Мейсона плечом, я вышла, еле сдерживаясь, чтобы не побежать.

Пока я поднималась по лестнице, чувствовала, как мысль о Мейсоне обжигает меня изнутри. Почему Мейсон такой вредный? Почему? И он мог бы быть папиным крестником…

На мгновение я попробовала представить их вместе смеющимися и перешучивающимися, но не получилось. Папе этот тип вряд ли понравился бы.

Конечно, он любил такие качества, как ловкость и решительность, и Мейсон внешне походил на Джона… Но он ему не понравился бы. Абсолютно точно!

Взвинченная до предела, я добралась до своей комнаты. Щеки покалывало. Они у меня редко краснели, разве что на морозе, поэтому я очень удивилась, посмотрев на себя в зеркало и увидев красные пятна на скулах.

Еще больше нервничая, я подошла к столу и положила на него свой блокнот для рисования. Коробка с синей лентой оставалась открытой. Осторожно, словно к спящему существу, я протянула к ней руку. В ней хранилось всего несколько вещей: папин кошелек, документы, ключи от канадского дома и на самом дне – голубой альбом с простой надписью «Айви», папин подарок.

В альбоме были рисунки, открытки и несколько полароидных снимков, которые он сохранил. Я знала, что мне будет больно на них смотреть, но не удержалась и открыла альбом.

На всех открытках были виды наших мест: долина, озеро, лес. Они вызывали живые воспоминания о доме. Рисунки представляли собой пару моих каляк-маляк на газетных вырезках. Непонятно, зачем папа их сохранил, в них не было ничего особенного, разве что они смешные.