Книга Заклинатель снега, страница 98 – Эрин Дум

– Ах!..– Он вздохнул, и его глаза засияли, отражая тысячи звезд.

Небо в тот вечер было чудесным, но я не отрываясь смотрела на папу.

«Не покидай меня!– кричала ему моя душа.– Не оставляй меня, пожалуйста, останься со мной! Я слишком одинока для этого мира, и, если ты погаснешь, я тоже исчезну.

Я одолжу тебе свои глаза, и еще вот, возьми мое сердце. Обопрись об мою душу, возьми в подарок мои мечты, мой голос – теперь он твой. Возьми всё, но, пожалуйста, не уходи. Я подсчитала удары сердца, их хватит нам на двоих. Не покидай меня,– умоляла я.– Ты мне нужен больше, чем воздух, которым я дышу».

Я закрыла глаза, когда папа прислонил свою голову к моей.

– Ты всегда будешь со мной,– прошептал он.

Я обхватила его руками, и наши сердца обнялись. Снова.

Папа умер через несколько дней. Я была с ним, держала его за руку. Он не отпускал ее до самого конца. Когда его сердце остановилось, мое тоже перестало биться.

– Мне очень жаль,– прошептал кто-то рядом.

Моя душа раскололась надвое, кто-то – не я – кричал внутри меня.

«Будь стойкой»,– прозвучало в голове. Тонкая ниточка этого голоса кое-как сшила вместе части меня, но ничего уже не было как прежде, потому что я умерла, оставшись в живых.

– Наши соболезнования,– сказали медсестры, но я уже ничего не слышала.

Мой разум закрывался от мира в своем защитном кожухе. Он запечатывал папу внутри меня, оставляя снаружи больницу, усталость, запах лекарств, вливая в мое сердце анестезию.

Возможно, это сон и я скоро проснусь. Да, я найду его на кухне, готовящего завтрак и насвистывающего песенку, играющую по радио.

Мы вместе поедем на Аляску. Он мне обещал.

– Мисс Нолтон?

В коридоре на стульях сидели двое мужчин. У меня не было сил даже смотреть на них.

– КСРБ, мисс Нолтон. Канадская служба разведки и безопасности. Сожалеем о вашей потере. Извините, но мы хотели бы задать вам несколько вопросов…

«Смотри сердцем», – учил он меня, потому что иногда пары глаз недостаточно. Но мое сердце было разбито, разорвано на части, и оно больше не может видеть. Оно навсегда осталось с папой.

Я помнила его таким: густые волосы, румяные щеки, ярко-голубые глаза. Сидя на полу, прислонившись спиной к кровати, я смотрела на нашу с папой фотографию.

В то время он казался мне гигантом с сильными руками и вечно обветренным носом. Я выросла до его метра семидесяти двух, но не переставала смотреть на него снизу вверх, по крайней мере до последних дней.

Я снова пережила радость того момента, запечатленного на фото, и после сразу пожалела об этом. Мне хотелось сказать этой маленькой девочке, чтобы она не расстраивала его, обнимала его крепче и почаще и не воспринимала как должное ни единой секунды общения с ним.

Опустошенная, я рассматривала альбом. Я нашла символ из трех лепестков, изображающий подснежник. Он был похож на маленький белый перевернутый колокольчик.

Это не просто рисунок, это знак, символ нашей связи, моего имени, всего, что было скрыто и снова выходило на свет.

Он здесь неслучайно. Во всем, что делал папа, всегда была логика. Он научил меня важным вещам с помощью мелких действий, и кулон, который я носила, доказательство этого.

Но что он хотел мне сказать?

Я внимательно изучила оборотную сторону снимка – ничего особенного, старая пленка и цифры серии…