Книга Синдром тьмы, страница 226 – Рокиа

– Я не позволю тебе прикоснуться к ней. Ты никогда к ней не подойдешь.

Иления рассеянно наливает вина себе и в бокал, который стоит передо мной. Она пьет с такой безмятежностью, словно у нее все время мира.

– С чего ты взял, что я пришла за Сией? Сегодня я здесь из-за тебя. Ты польщен?

– Отлично, ты меня нашла. Сколько ты хочешь?

Я бросаю быстрый взгляд на часы, висящие на стене. Я не могу допустить, чтобы Сиа увидела все это. Я не могу позволить, чтобы она сбилась с пути, который стоил ей столько пота и крови, кошмаров и страданий. Я не хочу, чтобы она подумала, что не заслуживает исцеления, не заслуживает любви.

– Сколько я хочу? Ты действительно считаешь меня такой подлой? Вообще-то я просто убила человека и чуть не отравила свою дочь, только и всего… и Big World News тщательно это замяли, – улыбается она. Она играет со словами, нажимает на чувствительные точки, чтобы найти самое слабое место. – Вы никогда не говорили ей правду. Как думаешь, как Сиа отреагирует? – Она наклоняет голову вбок и внимательно на меня смотрит.

– О чем ты?

– У меня был послеродовой психоз. Но, думаю, даже ты не решился признаться ей, что именно она причина того, что я сошла с ума. Конечно, ведь королевские особы всегда лгут.

– Сиа в этом не виновата, – возражаю я.

Я знал, что послужило началом психоза Илении, который впоследствии перерос в шизофрению, с трудом поддающуюся контролю. Джейкоб рассказал мне об этом незадолго до смерти. Я помнил ту Илению – такую яркую, что все меркли на ее фоне. Она с легкостью решала любые вопросы, достигла невероятных успехов в работе. И помню, как ее разум медленно терял ясность. Через несколько недель после родов у нее начались слуховые и зрительные галлюцинации, затем она стала эмоционально отстраненной, вспыльчивой и возомнила себя всемогущей, способной читать мысли других людей. Она обернулась всепоглощающей тьмой.

– Ну конечно. В конце концов ты взял ее под свое крыло. Ты пытался дать ей свет, защиту и поддержку. Ты охранял ее, нарушая все правила сказок. Ты знаешь, что рыцарь, защищающий ведьму, перестает быть человеком? Только гоблины могут это делать.

– Мне все равно.

– Что ж, я много раз пыталась убедить тебя оставить нас в покое, но ты всегда рядом… уверенный и решительный, без колебаний защищаешь проклятых. Я не могу больше этого терпеть. – Она делает паузу, на ее лице борются грусть и веселье.

Затем она кивает на тарелку, стоящую передо мной, берет ложку и зачерпывает немного зеленоватого бульона. Она подносит ложку к моим губам, но я отворачиваю голову.

– Что такое? Хочешь оставить это Сии? – Она произносит каждое слово с алчной жестокостью.

«Нет, ни за что». Она улыбается, заметив страх в моих глазах.

– Тогда тебе не остается ничего другого, кроме как все съесть. Ненавижу, когда в тарелке что-то остается. Я с такой любовью приготовила это для тебя.

Напряжение, повисшее в воздухе, не оставляет места для страха. Больше всего сейчас я хочу знать, что она в безопасности, рядом со своими друзьями, что она сражается с тем, что ее всегда пугало. Я очень хочу, чтобы у нее хватило сил стать счастливой.

Иления тыкает ложкой мне в губы, я открываю рот и проглатываю теплый бульон. Сердце колотится. Она улыбается и зачерпывает ложкой новую порцию. Мне становится трудно дышать, горло словно обожгло. Я кашляю несколько раз, она довольно улыбается. Как могло такое зло, как она, породить такое добро, как Сиа?