Книга Синдром тьмы, страница 250 – Рокиа

Я вспоминаю, как Оливия встревоженно замолкала или переживала, когда думала о родителях. Она пришла к выводу, что она не очень хорошая дочь, потому что недостаточно старалась стать такой, какой они хотели ее видеть.

– Вы внушили ей, что она обязательно должна исполнять желания других людей. Вы худшие, самые подлые, жалкие родители из всех возможных. Теперь я буду рядом с Оливией и не разрешаю ни одному из вас даже пальцем к ней прикоснуться. Вы не смеете больше мучить ее.

Я разворачиваюсь и ухожу из этого дома, не обращая ни малейшего внимания на испуганные взгляды прислуги.

Дерек

Я прохожу по коридору больницы до палаты номер шесть. Сиа положила голову на кровать Оливии и переплела свои пальцы с ее. Они обе спят, связанные нерушимой дружбой. Я достаю из шкафа одеяло и накрываю Сию. Убирая волосы с ее лица, я не могу не заметить, насколько уставшей она выглядит. Врач предупредил меня, что ей потребуется много времени, чтобы выздороветь, и сложнее всего будет вначале.

Идгар заглядывает в палату и делает мне знак выйти к нему. Его руки все в царапинах, а сбитые костяшки пальцев подтверждают мои опасения. Я узнаю признаки неистового гнева, этой ненасытной, неукротимой волны. Мы садимся на банкетку в коридоре и какое-то время устало молчим, погруженные каждый в свои тяжелые мысли.

Я провожу рукой по волосам. Я только и делаю, что бегаю из одной больницы в другую, заполняю заявления для лечения Тайлера, проверяю состояние Сии. А Идгар практически живет в коридорах этой больницы. Кровь капает с его рук прямо на пол, а он этого даже не замечает. Я достаю из кармана куртки платок и протягиваю ему.

– Кого ты побил? – спрашиваю я. Он берет платок и прижимает к ранам на руке.

– Он это заслужил.

Непривычно видеть Идгара, прибегающего к насилию. Я крайне редко видел, чтобы он выходил из себя. Теперь он, кажется, больше не сдерживает себя, пламя эмоций пожирает его изнутри. Он делает несколько глубоких вдохов.

– Вы с Сией?.. – спрашивает он.

Я перевожу взгляд на белую стену перед собой. Я понимаю, о чем он спрашивает, он хочет знать, говорили ли мы уже об этом…

– Она не говорит мне ни слова. Когда я к ней прихожу, она засыпает, чтобы избежать разговоров. Она словно боится меня.

– Зная ее, думаю, она винит во всем себя.

Я молча киваю. Сиа настолько упряма, невозможно уговорить ее перестать вредить самой себе. Если она решила, что является причиной всего зла, никто не сможет ее переубедить. Я всего лишь хочу объяснить ей, что никогда не буду ненавидеть ее или бояться. Но она не дает мне такой возможности.

– Сначала я выстроил ледяную стену, а она всячески пыталась ее преодолеть. Назойливая психопатка, не признающая никаких правил, – размышляю я вслух.

– Ты убегал, потому что боялся влюбиться в нее. Я не понимал, что эта стена появилась из-за вашего влечения друг к другу, пока ты мне не сказал.

Я намеренно отталкивал ее. Я не мог понять, как она смогла тронуть мое сердце одним только взглядом. Она видела, что у меня в душе, видела, что я пытался спрятать. Из-за нее я чувствовал себя уязвимым.

«Сиа… может заставить меня сломаться и заплакать, а я не могу этого допустить.

Почему?

Потому что тогда все рухнет, Идгар».

Я ненавидел, когда она цеплялась ко мне, ненавидел ее навязчивое внимание, иной раз почти безумное, но при этом нежное и заботливое. Никого и ничего не стыдясь, она выражала свою безрассудную любовь ко мне. И чем больше я отвергал ее, тем терпеливее она становилась.