Книга Синдром тьмы, страница 63 – Рокиа

Ребята испуганно зовут меня по имени, за их спинами возникает какое-то движение. Но лютая ненависть не дает мне отвести взгляда от глаз убийцы.

– Идгар, уйди! Уйди, быстро! – кричит Дерек.

Я не обращаю внимания ни на что вокруг, прижимаю пистолет к виску человека, распростертого на земле. Он смотрит на меня, умоляя о жалости и снисхождении.

– Мольбы не помогут, я тоже вас просил… я умолял не убивать ее. Но вы это сделали. Пролили кровь пятилетней девочки, которая не сделала ничего плохого. Выместили на ней ненависть вашей тупой войны. Украли ее голос и отняли душу. Вы смеялись над моими мольбами.

Теперь даже Сиа зовет меня, но я не слышу ее слов, все так далеко. Будто падаю в бездонный колодец: я никогда не смогу коснуться дна. Говорят, когда упал на самый низ, остается только один путь – наверх. Но это вранье. У боли нет дна. У тьмы нет конца.

Голоса звучат как слабый шепот где-то снаружи колодца, смутные отголоски, которые я не могу расслышать. За спиной появляется какой-то свет, он слепит меня. Я поворачиваюсь, черная машина с включенными фарами едет прямо на меня. Она не собирается тормозить, сейчас собьет меня. Внешнее восприятие притупляется, практически исчезает. Я улыбаюсь. Я не хочу и не могу бороться, двигаться или сопротивляться. Закрываю глаза. Я позволяю этому мгновению тишины залечить мою рану, которую я похоронил со страхом и стыдом.

«Если стоять неподвижно, все закончится очень быстро. Если стоять неподвижно, я искуплю свою вину».

Это благостная тишина, я неуязвим для воспоминаний, неуязвим для самого себя. Даже демоны, которые веселились над шрамами моего сердца, замирают и замолкают. Стираются следы ошибки судьбы. Тихо и незаметно.

«Я готов».

Безымянная картина, сорный цветок, ненужный ребенок и вымирающее животное. У первой нет названия, она будет считаться еще одним незаконченным творением. Второго вышвырнут из сада, где ему нет места. Третий будет бременем для матери, обузой, от которой она решит избавиться, чтобы спасти здорового ребенка. А вымирающее животное будет изгнано из общества любых живых существ, слишком оно древнее и странное.

– Я готов, – шепчу я.

Впервые даже боль согласна со мной.

– Отойди! Идди, отойди! – громкий голос Эвелины бьет мне прямо в сердце.

Эвелина?

– Идди! Что ты делаешь? Отойди, быстро! – В ее крике звучит протест против моей капитуляции.

Она отказывается принимать мое поражение. Я чувствую, как слезы текут у меня по лицу, ее крик тотчас пробуждает меня. Звуки внешнего мира возвращаются в мгновение ока: оказывается, я лежу на земле, окутанный запахом Эвелины. Я быстро моргаю.

– Сумасшедший! Что ты делаешь? Придурок! Ответь мне! – Оливия?

Я сажусь, пытаюсь понять, что вокруг происходит. Только сейчас я замечаю, что машина, которая хотела сбить меня, мчится прочь, за ней гонится полиция. «Это были террористы?» Значит, тот человек…

Я перевожу взгляд и вижу его вдалеке, он удирает со всех ног.

Руки Оливии крепко сжимают воротник моей рубашки. Она гневно смотрит на меня блестящими глазами. «Почему она плачет?»

– Ты не двигался! Ты нас слышал, но не двигался! Ты хотел умереть?

– Эвелина мне не позволила, – бормочу я вполголоса, глядя на пистолет в руке. – Я бы с удовольствием умер.

Оливия еще сильнее сжимает рубашку, слезы текут по ее щекам.