Книга Синдром тьмы, страница 84 – Рокиа

Я не видела его с того дня. Тем, что я оплатила долги за лечение его брата, я обострила подозрительность и враждебность Дерека. Он пропустил неделю стажировки и, насколько я слышала, сообщил секретарю, что хочет перейти в другую команду по личным мотивам. Я не думала, что моя помощь может оттолкнуть его настолько сильно.

«Я больше не хочу тебя видеть, никогда».

Вот что происходит, когда ведьма рискует помочь принцу? Он осуждает ее на вечный позор, остерегается помощи, воспринимая ее как издевательство. Королевские особы странные, у них совсем другой взгляд на вещи.

– Что заставило его отдалиться от тебя?

– Не знаю, как раз это я не поняла. Я всего лишь помогла, а он почувствовал себя обиженным и преданным, словно я ущемила его гордость.

Перед моими глазами снова вспыхивает его взгляд, полный гнева. Никогда бы не поверила, что простая услуга может обернуться адом.

– Бывает, что поступок, который мы считаем добрым, другой человек воспринимает совершенно не так. Мы все разные: есть те, кто видит в цветке источник яда, и те, кто любуется его яркими лепестками.

– Я оплатила лечение брата, чтобы его не вышвырнули из больницы. Как можно увидеть яд в этом поступке? Я всего лишь защищала своего паука, – уточняю я.

Взгляд посредника смягчается: она смотрит на меня как на маленькую девочку, которая учится ходить. Мелисса обладает особой привилегией читать мысли, а мой разум для нее самый запутанный из всех, он настолько завораживает ее, что в ней просыпается сочувствие.

– Вероятно, этот момент для него особо чувствительный, и он не хотел, чтобы кто-то вмешивался без его согласия. – Заметив мою растерянность, она пробует объяснить по-другому: – Представь, если бы кто-то попробовал изменить финал твоей сказки, потому что он, по его мнению, слишком грустный.

– Кто посмеет менять финал сказки? Никто не смеет этого делать, – тут же отвечаю я.

Мелисса довольно улыбается. Внезапно я понимаю.

– Он так себя чувствовал? Как будто я прикоснулась к чему-то, чем нельзя распоряжаться без его согласия, верно? – рассуждаю я.

– Верно.

– И что теперь делать? Я не могу все вернуть.

Она размышляет несколько секунд. По ее глазам видно, что она удивлена, какую заботу я проявляю о королевской семье. Раньше мне было абсолютно все равно, поймут ли меня остальные. У меня никогда не было цели общаться с другими людьми и пытаться войти в их мир.

– А ты не пробовала извиниться?

Я смеюсь над этим безумным предложением. Простые извинения смогут утихомирить ледяную ненависть, которую он испытывает ко мне?

– Спасибо за попытку, посредник. Не думаю, что королевский гнев можно успокоить одним словом.

– Попробуй, ты ведь ничего не теряешь. В конце концов, он же твой паук, да?

Она внимательно смотрит мне в глаза. Я знаю, о чем она думает. Я могу представить, что написано в ее заметках, дословно: эмоциональная отстраненность, безразличие, трудности в понимании других, использование личного языка и отвержение того, кто не может его понять, бомба замедленного действия, способна перейти такие границы, которые другой человек никогда не переступит.

Мелисса дописывает еще что-то в свой блокнот. Ее любопытство по отношению к тому, как именно работает мой разум, – это причина, по которой я позволяю ей изучать меня. Не потому что она, по моему мнению, может разобраться в его безумном, поломанном механизме, а потому что я знаю: посредники вроде нее любят самые темные и зловещие души.