Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 105 – Аньес Мартен-Люган

– Она очень красивая, – сказала она.

– У нее много других достоинств, – ответил я.

Теперь уже не имело смысла притворяться.

– И? – обеспокоенно продолжила она.

– Все сложно. – Этим я и ограничился.

Как объяснить Эмили, что я пока еще неспособен распутать свои чувства? Я всегда был уверен, что больше никогда не влюблюсь, что никогда больше меня не охватит жгучее, магнетическое, всепоглощающее желание. Ребекка с каждой минутой все сильнее вызывала во мне эти эмоции. Как сказать Эмили, что через несколько дней она уедет и у меня не будет никаких причин встретиться с ней? Скоро Ребекка вернется к своему мужу, который наверняка еще обладает достаточной властью над ней, даже если они решили расстаться. Как объяснить, что я снова занялся погоней за красотой и это настолько меня ужасает, насколько и притягивает?

Эмили схватила меня за руку и увлекла к крыльцу замка.

– Постараемся все упростить, по крайней мере, на несколько часов!

Ребекка

Я наслаждалась каждым мгновением этой невероятной поездки. Воспринимала как особую привилегию возможность познакомиться с заброшенным строением, поднятым из руин, подлеченным, но все еще не до конца выздоровевшим. Жереми расслабился, а его робость улетучилась, стоило ему начать экскурсию по замку. Меня согревала открытость Эмили и Жереми, делившихся со мной своими планами. Они показывали дом, относясь ко мне как к “давней приятельнице” Лино, о которой они раньше не слышали. Не помню, когда я в последний раз ощущала такое человеческое тепло, исходящее от чужих людей. Дело в том, что я замкнулась на себе, а утрата способности сочинять лишила меня заодно и любопытства, и желания узнавать что-то новое, и прислушиваться к другим. Думаю, с годами я растеряла некоторые ориентиры. Слишком долго я оглушала себя, вращаясь в окружении, которое, несомненно, помогало мне забывать о катастрофическом состоянии нашей с Эстебаном семейной пары. В этой обстановке я перестала быть самой собой и упустила из виду все то, что раньше волновало меня, заставляло мечтать, доставляло удовольствие от встреч с разными людьми, делало более человечной. Сейчас я слушала этих тридцатилетних мужа и жену, полных энтузиазма и простодушия, и наполнялась радостью, напитывалась энергией.

К тому же рядом был Лино. В каждое или почти каждое мгновение я ловила на себе его взгляд с отсветами грозы. Он объяснял мне уже выполненную реставрацию, показывал пока еще раненые предметы мебели – их лечением он займется в скором времени. Он протягивал мне руку, помогая перешагнуть через дыры в рассыпающемся оригинальном паркете, поддерживал меня, когда мы карабкались на леса. Любая ситуация, каждый этап экскурсии по замку давали нам возможность коснуться друг друга, обостряя наше желание, становившееся неуправляемым. За несколько часов все изменилось, но, с другой стороны, то, что с нами происходило, было логичным следствием притягательной силы, которая проявила себя в момент нашего знакомства. А как иначе объяснить мою безоговорочную готовность сделать все, чтобы он позволил мне писать роман о нем, и его согласие полностью раскрыться передо мной?

Я написала ему письмо на одном дыхании, под влиянием неудержимой потребности поговорить с ним. С ним это получилось у меня само собой, при том что поговорить с Эстебаном я была неспособна. Мне показалось естественным добавить это письмо после последней написанной главы. Я хотела, чтобы он понял, чтобы знал. Я серьезно рисковала, в том числе потерять его, но я не могла врать ему и не могла обманывать себя. Я оказалась права. Мы оба признали, что больше себя не контролируем. И поэтому сдались. Я не могла отрицать, что мне не под силу справиться с накрывшей меня волной. Этот мужчина, как магнитом, притягивал меня, возвращал мне желание, заставлял сердце биться быстрее, давал возможность почувствовать себя собой. Ощутить, что я нахожусь в правильном месте. И в правильное время. Я понимала эфемерность нашей ситуации. Максимум через несколько дней я уеду, вернусь в Париж, к своим детям, к своей жизни. И мне не забыть о том, что его разрушила другая женщина, она им владела, даже если речь шла лишь об обладании его душой и воспоминаниями. Вопреки этому я подсознательно верила, что мне суждено пережить с ним нечто мощное. Приоритетом, конечно, было возвращение к писательству, однако у меня не получалось бороться с порывами своего сердца и тела. Станет ли он тем, кто заставит меня забыть Эстебана или хотя бы создать дистанцию между мужем и мной? Во власти ли Лино помочь мне начать новую жизнь, после того как благодаря ему я вернулась к своей профессии? Он увлекал меня в неизвестный мне мир, где было место для написания книг.