Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 102 – Аньес Мартен-Люган

Ссора в реальности с одним из моих персонажей – опыт интересный, но болезненный, должна признать. Знакомство с настоящим Альбаном после твоего идеализированного описания, сделанного с любовью, стало для меня шоком. Это я тоже должна признать. Я представляла его себе милым парнем, а увидела нечто противоположное ожиданиям. Возможно, из-за того, что я считаю его, как и Констанс, частично ответственным за твои страдания. Но я боюсь, что он, в отличие от нее, желает тебе зла, а я не хочу, чтобы ты еще больше мучился. Я позволила себе высказать свое мнение и не жалею об этом, поскольку отказываюсь обманывать тебя и помогать погружаться в утопию, в которую не верю. Надеюсь, что ты меня простишь.

Ты сочтешь меня трусливой, потому что я тебе пишу, и будешь прав, но я немного лучше управляюсь с написанными словами, чем с произнесенными, и к тому же хочу быть уверенной в том, что ты не перебьешь меня и я смогу высказать все, что хочу, после этой главы. Для меня важно, чтобы ты узнал мои побудительные мотивы. Ну вот, я это сделала.

Возможно, ты положишь конец тому, что мы с тобой проживаем вместе в последнее время. Если это случится, я пойму и не стану обижаться на тебя.

Ты мне ничем не обязан.

Ребекка.

Лино

Я свалился на табурет, на котором сидела Ребекка. Я только что прочел главу и письмо, расхаживая по мастерской. Я их нашел на рассвете, когда собрался работать. С этого момента я читал и перечитывал написанное ею.

Да, она ранила меня накануне, но сделала это, говоря правду. Вероятно, из-за этого я и взъярился. Она развернула меня лицом к моим противоречиям. Я не хотел иметь дела с Альбаном и однако из кожи вон лез, защищая его, беспокоясь о нем. Мне было ясно, что он уже совсем не тот, с кем я провел заметную часть своей жизни. И я его не знаю, тут она не ошиблась. Почему он преследует меня? Осознает ли, какую боль мне причиняет? Я боялся, что на второй вопрос надо ответить “да”.

На самом деле в данный момент мне было глубоко наплевать на него. Я думал только о Ребекке. Эта женщина волновала меня. Своим писательским стилем и поведением. Непосредственность и честность ее послания переворачивала душу. Она делилась со мной своей растерянностью, возможно не совсем отличающейся от моей, но при этом ее положение было неоднозначным. Какого же мужчину она видела во мне? Того, что на бумаге, как она с удовольствием говорила, или же человека из плоти и крови, случайно встреченного в парижском ресторане, с которым она теперь переживала приключение, причем ни один из нас двоих не мог в нем разобраться? Какое место в своей жизни она мне выделила? Кем я был для нее в действительности, если отвлечься от ее романа? В последние дни все то ускорялось, то замедлялось, то выходило из-под контроля. Но времени у нас мало. Она не знала, что мне осталось рассказать ей не много. Момент, когда она уедет отсюда, приближался семимильными шагами, а я ждал от нее большего, и это началось с нашей первой встречи. Я не был готов отпустить ее и подумывал о том, как бы растянуть мои признания. Я хотел, чтобы она все время оставалась здесь.

Как ей могло прийти в голову, что я прогоню ее после нашей размолвки? Сам вопрос заставил меня улыбнуться. Я был готов признать, что моя реакция оказалась чрезмерной, но разве она не понимает, что успела занять всю мою жизнь? Мимолетный смешок уступил место гневу. Как обычно, я стал творцом собственного провала. Резкость и безапелляционность моих реакций и чувств становились невыносимыми.