Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 155 – Аньес Мартен-Люган

Его довольно скоро находят, и отец вытаскивает его за шкирку из лодки. Джорджо сразу догадался, что Лино выбрал гондолу рядом с мастерской. Никто не ругает Лино, как и было обещано.

– Твоя мать была горда тобой, и твой отец тоже. Видел бы ты его взгляд…

Лино грустно улыбается:

– Я ухожу, Мария. Не хочу тебя утомлять.

Он тяжело встает и едва не спотыкается. Она не должна была позволять ему подливать себе вино каждые пять минут, но ей не хватает смелости лишить его единственных мгновений, когда ему не так больно. Алкоголь помогает ему спать, и это уже хорошо. Она вспоминает, что примерно так же вел себя брат после отъезда Элены и сына. Каждый вечер, когда Лино уходит от нее, она боится, как бы он не упал и не утонул в лагуне. Поэтому по утрам она, едва проснувшись, берет свою палку и ковыляет в мастерскую, чтобы убедиться: он свалился на старый матрас и крепко спит.

Мария не знает, что, уйдя от нее, Лино не возвращается в мастерскую, а большую часть ночи бродит по венецианским улочкам. Ищет среди теней образы матери, отца, Констанс. Выслеживает их, словно гончая. Иногда ему кажется, что он их видит, и тогда он бежит за ними. Часто из-за спиртного, которым он пропитался, Лино падает. Завтра утром его тело будет болеть еще сильнее, но какая разница. Сколько времени он продержится? Он измотан, растерян, все его жалкие ориентиры разлетелись на куски. Поддерживает только красота, окружающая его, погибающего человека, в шатаниях по городу. Он любуется дворцами, кружевами окон, мостами, мраморными украшениями. Он сожалеет, что церкви закрыты, иначе он мог бы погрузиться в созерцание картин и скульптур великих мастеров. Он восхитился бы трагическими библейскими сценами, и они, возможно, ненадолго смягчили бы его боль от ран.

Этим вечером он чувствует, что особенно пьян. Воспоминание о гондоле добило его. Мария ненадолго отвернулась, и он воспользовался этим, чтобы допить остававшееся в бутылке вино. Его недавно объявившаяся тетя волнуется за него. Она даже не догадывается, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не пить еще больше у нее на глазах. Он пообещал себе заботиться о ней и потому не имеет права добавлять ей беспокойства. Лино то и дело прислоняется к стенкам, пережидая головокружение. Ждет, пока слабость и тошнота пройдут, и подставляет лицо ночи и туману, окутывающему луну. Он улыбается. Зрелище нереальное. Великолепное. Он наслаждается несколькими секундами выплывшего из тьмы спокойствия. Позволяет себе это маленькое удовольствие, не подозревая, что издалека за ним наблюдают. Он – объект слежки уже не первую ночь. Гоняющийся за тенями Лино – потенциальная добыча гораздо более опасного охотника. За его малейшими движениями и шагами шпионят не в первый раз. Он слишком пьян, утратил бдительность и ничего не замечает.

Лино делает глубокий вдох и пьяной походкой продолжает путь. Вокруг все спокойно и тихо. Как будто даже бродячие кошки спрятались, а колокола перестали звонить. Мараньона[34]уснула и не может его сопровождать. Венеция раскрывается перед ним и его горем. И вдруг он падает, как подкошенный, и растягивается на булыжниках. Лино не может понять, что случилось, ведь он не спотыкался. Он складывается пополам из-за боли в животе. Дыхание прерывается. Он не знает, в чем причина, не успевает сориентироваться, и тут на него сыплется град ударов. Кто-то остервенело колотит его. Он пытается прикрыть лицо руками, и ярость нападающего обрушивается на них. Лино упал ничком и теперь жалко пытается уползти от лавины пинков, но у него не получается. Ему хочется верить, что это кошмарный сон, но вкус крови во рту и треск ломающихся ребер доказывают, что кто-то набросился на него наяву.