Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 157 – Аньес Мартен-Люган

Ребекка… Как она там? Ее роман вышел больше двух месяцев назад. Как она прожила это время? Была ли довольна и счастлива? Я всем сердцем надеялся на то, что ей не пришлось сражаться. Но об этом я никогда не узнаю.

Недели, проведенные за разборкой вещей, помогли мне избавиться от навязчивых мыслей, что оказалось очень полезным после месяцев, чтобы не сказать лет, борьбы, вопросов к самому себе, страхов и гнева. И все же мне не удавалось принять окончательное решение. Разбирать вещи было проще, чем выбрать лучший вариант. Я колебался в ожидании какого-нибудь знака, озарения. Чего угодно, что покажет мне, что я должен идти до конца.

В тот день я стоял за верстаком, когда во дворе остановился автомобиль. Я никого не ждал и не надеялся никого увидеть. Стукнула дверца. Я не пошевелился. Но мне было любопытно, и я следил за входом в амбар. На фоне солнечного света начала вырисовываться тень. Фигура была мне знакома. Я бы предпочел увидеть другой знак. Как я мог подумать, что он удовольствуется моим сообщением?

– Ну наконец-то, – сказал Альбан, вырастая на пороге. – Наконец-то я застал тебя дома.

У меня не было сил послать его подальше, и, похоже, придется через это пройти, чтобы все прекратилось раз и навсегда.

– Альбан. Входи, пожалуйста.

Моя вежливая реакция вызвала у него секундное замешательство, после чего он зашел в мастерскую. Он постарел. У него пробивалась седина. Лицо было замкнутым, на нем было написано высокомерие, которое в прошлом я не хотел замечать. От него разило самодовольством. Если бы я случайно встретился с ним, у меня бы не возникло желания познакомиться. Я вспомнил первую реакцию Ребекки на него. Впрочем, я тогда чувствовал нечто похожее, однако предпочитал закрывать глаза, лишь бы не столкнуться с неприятной правдой. Мне никогда не отблагодарить ее за те силы и прозорливость, которые она вдохнула в меня.

Он вошел в мастерскую и стал обходить ее, осматриваясь. Он высоко держал голову, расправил плечи и сунул руки в карманы, демонстрируя беспечность, которой лишен. Я наблюдал за мужчиной, которого уважал и любил как брата. Перед моим внутренним взором всплывал щуплый, боязливый и хрупкий мальчик, защищать которого я считал своим долгом. Потому что эта роль выпала на мою долю. И потому что я любил его. Вспоминал наши прыжки со скал, которые мы совершали на летних каникулах, держась за руки, думал о нашем доверии друг другу, о нашем смехе и детских приключениях, о том, как подростками мы делили все, о веселых годах учебы, когда мы поддерживали один другого, чтобы добиться успеха. А еще о его женитьбе на Констанс, которая все разрушила, по крайней мере для меня. Но и в этой ситуации я был слишком ослеплен своей одержимостью, чтобы признать: моя любовь к нему превратилась в ненависть. Но все это ерунда по сравнению с тем, что я испытал, выяснив, что ему было известно, кто мой отец. Не помоги мне Ребекка, я, скорее всего, не преодолел бы этот этап. Сегодня же, глядя на него, я ощущал только равнодушие. Я больше никогда не увижу его после этого визита. Для меня он перестанет существовать. Не будет больше частью моей семьи. Уйдет из моей жизни.

– Итак, – предпринял он атаку, – ты переспал с писательницей… Я видел ее фотографии, развешанные в Париже, и она мне кого-то напомнила.