Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 159 – Аньес Мартен-Люган

Я наклонил голову набок, чувствуя искреннее восхищение им. Как он продержался все эти годы, зная, что мы с его женой были близки? Значит, он любил ее настолько, что принял это.

– Позднее я простил ей, что вы трахались с ней в Венеции – в довольно зловещих обстоятельствах, впрочем. По сути, совокуплялись на могиле… Ну, или типа того…

Вульгарность ему плохо удавалась. Что бы я сегодня ни думал обо всем, у него не получится испачкать то, что я прожил и прочувствовал.

– После этого, представь себе, моя жена вернулась ко мне, и я, возможно, должен быть благодарен за это тебе. Она стала той, кого я встретил в Риме и смог соблазнить сам, без твоей помощи. Она освободилась от тебя, избавилась от твоей власти. И теперь она только моя.

Неужели он еще верил в то, что может уязвить меня своими рассуждениями?

– Когда она тебе все рассказала?

Должен признаться, мне было любопытно это узнать.

– Она вернулась из Венеции потрясенная и во всем призналась.

У меня это не укладывалось в голове.

– Зачем ты пытался связаться со мной после ее признания? На твоем месте…

Он раздраженно помотал головой.

– Я знаю, Лино, ты бы все разворотил, ну и ладно, у тебя же, как всем известно, латинский темперамент… Почему я это делал? Потому что мне было интересно посмотреть, как долго ты продержишься.

– Ты…

– С другой стороны, давай сохраним наш общий маленький братский секрет: Констанс не знает, что я уже два года хожу за тобой по пятам.

– Погоди, что-то я не пойму… Ты хочешь сказать, что вернисаж твоей выставки…

– Я не слишком рисковал, она в это время была за границей. Я хорошо знал, что делаю, используя воспоминания о ней и имя твоей матери, чтобы привлечь тебя. Я был разочарован, когда ты не появился: я не сомневался, что ты не выдержишь.

Я внутренне вздохнул с облегчением, нам действительно едва удалось избежать катастрофы. В то время я не умел сдерживать гнев и ярость и обязательно слетел бы с катушек. Но тем вечером я встретил Ребекку, и она меня защитила.

– То есть, насколько я понял, Альбан, ваша пара спасена? У вас идеальная любовь, и мне не удалось вас разлучить.

– Именно, и мне было важно, чтобы ты это знал.

– Дело сделано, ты можешь быть доволен. А я очень рад за вас… У меня в жизни случались многочисленные крушения, и мое фиаско с Констанс было, несомненно, лучшим, что могло со мной произойти. Ты наполняешь меня радостью, Альбан. Ты счастлив, она счастлива, чего еще мне желать?

Моя искренность обезоружила его. Он полагал, что свел счеты со мной, но ошибся.

– Однако, Альбан, я хотел бы задать тебе небольшой вопрос, если ты не возражаешь, конечно.

Он кивнул.

– Почему ты ничего мне не сказал, когда узнал, кто мой отец?

– Ты хотел попробовать отобрать у меня жену, я это чувствовал, но не мог с тобой бороться… Тогда я решил лишить тебя отца.

– Он умер, думая, что я его ненавижу… Только тебе было известно, как я тосковал по отцу.

Он раздраженно вздохнул:

– Брось, Лино, ты смешон… В нашей семье все всегда решали матери, твоя и моя. Мой отец был абсолютно бесполезным слабаком… Не мог же я поднести тебе на серебряном блюдечке твое венецианское происхождение и необыкновенного отца, принесшего себя в жертву ради женщины, которую любил, и ради своего сына… Ты и так был всеобщим любимцем, тем, кого защищают, самым красивым и самым сильным. Тебе не понять, что такое расти в твоей тени, выдерживать сравнение между нами, никогда не подниматься до твоего уровня…