Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 39 – Аньес Мартен-Люган

Он уехал на двое суток из Парижа под предлогом перенесенных экзаменов. Она так ругалась, когда он приезжал неделей раньше.

– Какого черта ты приперся? – с трудом прокричала она.

Он удержался от вопроса, почему у нее в зубах сигарета, а в руке стакан виски. Он ее хорошо знает. Она всегда, не задумываясь, прожигала жизнь и будет делать это до последнего вздоха, ждать которого осталось уже недолго. Ее любимая сестра, нежная Паолина, огребла по полной, пытаясь ее урезонить. Возможно, это случилось в последний раз. Лино и его тетя скрывали свои чувства, наблюдая за ее отчаянной борьбой со смертью.

– И зачем ты дергала моего сына! Что за хрень ты ему наговорила, если он явился с такой мрачной рожей?

Приступ кашля заставил ее замолчать, и Лино наконец-то смог высказаться.

– Хватит, мама, мне хочется быть здесь. Не беспокойся, Альбан что-нибудь придумает насчет моих занятий и зачетов. Он в этом смысле гений! Я буду там через несколько дней.

На самом деле все совсем не так. После звонка тети Лино срочно покинул Школу Лувра, чувствуя в глубине души, что больше никогда не вернется в ее стены.

Какая теперь разница? Он соврал матери, бежит по Венеции и сейчас заблудится на ее улицах. Есть ли что-то лучше и красивее, чем заблудиться в этом городе? Он спотыкается о ступеньку моста, его душит смех, и он жалеет о том, что мать не знает, в каком месте он находится. Он уверен, что она бы гордилась им и тем порывом безумия, который его охватил, и это радует Лино. Она продержится до его возвращения, и тогда узнает всю правду. Сейчас она верит, что он вернется к ней с дипломом в кармане. Поэтому она дождется его, до его появления не уйдет и улыбнется в последний момент. Именно по этой причине Лино набрался нахальства и соврал ей. Ему бы хотелось опять засмеяться, но он заплакал. Такое с ним случается редко. Мать многому научила его, но уж точно не умению плакать. Однако слезы струятся по его лицу, стекая по щекам. Его мать, та, которая подарила ему жизнь, воспитала его, любила, помогла столько всего понять, научила видеть красоту, – его мать скоро умрет. Ему придется в одиночку продолжить поиск себя – без нее, без ее участия понять, кто он такой.

Пытаясь с этим разобраться, Лино временами испытывает растерянность. Начать с имени. Лино. Почему она так его назвала? Она, конечно, придерживается мифа об анаграмме слова “лион”, “лев”. Как венецианский Лев святого Марка. Она должна была пометить своего сына знаком этого города, который всегда ее завораживал. Она столько раз повторяла ему, что лев сильный и несгибаемый, что льва уважают и боятся и что с таким именем он сумеет справиться с чем угодно. Это знание записано в самых глубинах его души, и этим объясняется, почему он никогда не плачет и позволяет себе минимум слабостей. Но мать научила его и деликатности, красоте, мягкости, искусству, уважению. Когда он был подростком, ему было достаточно наблюдать за ней, чтобы догадаться, что она предпочитает иметь дело с мужчинами, отличающимися элегантностью и чувствительностью. С мужчинами, которые почитают ее, защищают и позволяют оставаться самой собой. Вот почему Лино воспринимает себя заблудившимся между двумя идентичностями, которые мать передала ему в наследство. Он убежден, что в конце концов найдет и поймет себя. Узнает, кто он такой. И каким мужчиной он должен стать.