Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 46 – Аньес Мартен-Люган

Как быть с талантом Ребекки? Он у нее, несомненно, есть, я был вынужден это признать. Она владеет искусством выбирать слова, описывать страсть, эмоции, чувственность, любовь. И у нее это получается так красиво. Ее строчки, ее фразы великолепны. Ни за что бы не поверил, что кто-то сумеет настолько идеально выразить мои тогдашние чувства. Я сомневался в том, что она это осознает. Неужели она так мало уважает себя? Иначе она бы представила мне свой романс бóльшими предосторожностями. Ей наверняка даже в голову не пришло, что именно она мне сейчас навязала. Просто поставила меня перед свершившимся фактом.

Вопреки своей ярости и отторжению – возможно, оно-то и вызывало у меня такую злость, – я почувствовал себя умиротворенным. Так же, как когда признался ей в Париже. И что мне делать с неожиданным освобождением, которое принесла мне эта женщина? Отрицать его? Забыть ее? Оттолкнуть ее как можно дальше от себя? Смогут ли меня примирить с моей историей те фразы, которые я только что прочел, и возможный рассказ о том, что было дальше? И какую пользу я могу принести ее роману? Она достаточно талантлива, чтобы самой написать его. Чего она ждет от меня?

Вопрос так не стоял, если исходить из принципа, что она мне никто. Я хотел в этом убедиться, несмотря на ее умение выведывать мои мысли. Готов ли я пойти дальше? Все ей сказать, все доверить? Это предположение напугало меня. Рискованно двигаться в этом направлении. Я мог бесповоротно заблудиться или, наоборот, освободиться. А хотел ли я освобождения? Эта история, моя, наша с Констанс история, была единственным ориентиром, единственным элементом моей жизни, над которым я удерживал власть. Который мне принадлежал. За который я цеплялся, чтобы любой ценой выстоять. Чтобы не махнуть на все рукой.

Если я поддамся на ее просьбу, мне нельзя будет забывать и обо всем остальном… Пока что у Ребекки есть только романтическое видение моей истории. Она не подозревает о муках, которые я терпел и продолжаю терпеть. Будет ли она в силах услышать о них? Хватит ли мне смелости открыть ту часть моей личности, которую я всегда усердно подавлял? Те всепоглощающие поиски, которые я прекратил всего два года назад, хотя они разъедали меня с самого детства.

Если я продолжу исповедоваться перед Ребеккой, если впущу ее в свое существование, она может увлечь меня туда, куда я всегда отказывался возвращаться.

Ребекка

Я плотнее закуталась в одеяло, наслаждаясь теплом и с трудом просыпаясь. Не то чтобы ночь была тяжелой, я просто хотела как можно дольше сохранить чувство спокойствия, ненадолго посетившее меня. Я глубоко вдохнула воздух и удивилась, не узнав запах своих простыней. Веки приподнялись. Вставало солнце, свет робко проникал в совершенно мне не знакомую комнату. Где я нахожусь? Где я спала?

Я села на постели. И сразу все вспомнила. Приезд к Лино, вечер в его доме, его отношение ко мне, неожиданно возникшее у него желание прочесть мой текст. Который сейчас час? Я заглянула в телефон, было около восьми. Я отправила сообщение Фантине и Оскару, чтобы пожелать им хорошего дня и успокоить.

Наш вчерашний вечерний разговор по телефону был более чем странным, почти комичным. У меня возникло впечатление, что я девчонка, которой родители устраивают выволочку. Раньше такого со мной никогда не случалось. Близнецы вскипели.