Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 52 – Аньес Мартен-Люган

Вдруг он замолчал. Мне показалось, что он складывает материалы и инструменты, а на самом деле он всего лишь перемещал их с места на место, вроде бы без всякого смысла. С каждым мгновением он все больше закрывался. Его лицо сделалось напряженным, а во взгляде, если мне удавалось на секунду поймать его, снова мелькали отсветы грозы. Смена поведения Лино поставила меня в тупик, и я даже не могла вспомнить его последнюю фразу. Какая из рассказанных им подробностей привела его в такое состояние?

– Уже поздно, – в конце концов сказала я.

Стемнело, и, вполне возможно, давно, но я этого не заметила.

– Давай остановимся сегодня на этом. Ты столько всего мне раскрыл. Пора мне оставить тебя в покое.

Он кивнул, соглашаясь. Видя, насколько ему дискомфортно, я не знала, что еще сказать и тоже чувствовала себя неуютно. Не зашел ли он слишком далеко? Не потерял ли почву под ногами, излишне углубившись в воспоминания?

– Хорошего вечера, Лино.

Я встала с табурета и пошла к выходу.

– Ты будешь сегодня писать? – окликнул он меня.

– Может, немного… или много. – Я снова обернулась к нему. – Не знаю, как пойдет… Для начала мне надо собраться с мыслями и усвоить все, чем ты со мной поделился…

Мне показалось, что он сейчас заговорит, однако он спохватился и повернулся ко мне спиной.

– Завтра утром приду с тобой попрощаться, – пробормотала я и удалилась, не услышав от него больше ни слова.

Лино

Только что в конюшне погас свет. Весь вечер я спрашивал себя, пишет ли Ребекка и что она пишет. Выглянув в окно, я видел ее движущийся силуэт, в какой-то момент я вроде заметил у нее в руках ноутбук, а потом она исчезла за приставной лестницей. Больше она в окне не мелькала, а теперь легла. Спит ли она? Мне было стыдно, что я вел себя как любитель подглядывать. Так я скоро свихнусь.

Я перестал быть самим собой с тех пор, как она вторглась в мою жизнь. Так я это воспринимал. Я принял ее и открывал ей свои мысли и воспоминания. Правильно ли я поступил, предложив ей продолжить начатое и согласившись выложить сокровенное? Я уже ни в чем не был уверен. Но твердо знал, что не мог отпустить ее сегодня утром. На данный момент я не успел оценить все последствия. Воспоминания о моей встрече с Констанс были, конечно, болезненными, но они напоминали мне о том, как я был счастлив несколько часов. Я восстанавливал всю цепочку событий, и картины прошлого терзали меня. Думаю, Ребекка не поняла, почему я неожиданно замолчал. Как ей объяснить, что на меня яростно набросились злость и ненависть? Я с трудом сдержался, не позволил себе расшвырять все, что под руку попадется, – нельзя же напугать ее. Я мог бы переломать всю мебель и свой верстак в придачу, бить по стенам, как делал это двадцать лет назад, поняв, что все потерял. Ради Ребекки, чтобы оградить ее, я обуздал охватившее меня озлобление. Ее присутствие, пусть и на отдалении, успокаивало меня. Однако я был только в самом начале истории. Как предугадать свою реакцию во время ее следующих приездов? Я хотел, чтобы она осталась здесь, хотел все ей выложить. Теперь, когда я с головой бросился в омут, у меня возникла жгучая потребность высказаться, и пусть эти события навсегда исчезнут из моей памяти. Но я осознавал, что мой рассказ вытащит наружу все худшее, что есть во мне.