Онлайн книга «Простить, забыть, воскреснуть»
|
– На сколько вы едете? – На целую неделю! – А что об этом думает папа? Он же говорил о выходных, у него работа, ну, я так себе это представляю. Он не сможет вами заниматься… Он уехал почти две недели назад, и мы с тех пор ни разу не разговаривали. В последние двое суток я не вспоминала о нем и не скучала по нему. С другой стороны, в том, что дети поедут к нему без меня, не было ничего нового, но принять это оказалось тяжеловато. По моим ощущениям, это как-то слишком – я знала, какой привлекательной может стать для наших детей родная страна Эстебана. А вдруг они не захотят возвращаться? Я ведь нуждалась в них, чтобы вернуться к действительности, к исполнению своих обязанностей. – Вот-вот, мама, мы думали, не сможешь ли ты с ним поговорить… Сказать, чтобы он не волновался, ты же нас оставила на два дня, и это доказывает, что мы справляемся сами и ему не придется с нами возиться! Мы уже взрослые! – Фантина, позволь тебе напомнить, что ты сказала в школе, будто едешь к нему на стажировку. Да он и сам будет в восторге от возможности всюду брать тебя с собой. Дочка торжествовала. – Тебя не огорчает, что мы оставим тебя так надолго? – забеспокоился Оскар. – Не переживайте из-за меня… К тому же я смогу со спокойной душой поехать к Лино. У меня будет неделя свободы; целую неделю они не будут требовать моего срочного возвращения. Я точно знала, что, едва приехав в Мадрид, они перестанут так сильно тревожиться, а я смогу полностью погрузиться в работу, с которой неизвестно как справиться. Они снова обменялись недоуменными взглядами, и я решила остановить их еще до того, как они позволят себе какие-нибудь замечания. – Ладно, пора браться за дело. Через пятнадцать минут со стола было убрано, кухня приведена в порядок, и я пожелала детям спокойной ночи. – Сладких снов вам, дорогие, и не волнуйтесь, я позвоню папе. – Ты расскажешь ему о своей задумке? – поинтересовалась Фантина. У меня не осталось выбора. Я не могла и дальше требовать от детей, чтобы они молчали, защищая меня. Защищая от чего, кстати? – Конечно, я как раз собираюсь! Я нежно поцеловала их и сбежала в кабинет. Сладкое безумие Чтобы понять отчаянную погоню Лино за совершенством и красотой, нужно было вернуться к истокам. Точнее, к той женщине, с которой все началось. К его матери. Прекрасной, изумительной Элене. Она родилась в середине пятидесятых, на несколько минут раньше своей сестры, в самой что ни на есть традиционной семье. Но Элена всегда была особым ребенком. Родители очень скоро стали называть ее маленькой артисткой. С самого раннего возраста она горячо полюбила музыку, живопись, танцы, историю. Но самой ее большой страстью стала Венеция. Ее мифы. Ее величие. Ее упадок. Ее персонажи. Интриги. Художники. Обычаи. Маски. Ее карнавал. Впрочем, Элена не желала соглашаться с тем, что его больше не существует. Она хотела, чтобы карнавал семнадцатого века восстал из пепла. Она изучала все книги о Серениссиме[21], которые ей удавалось раздобыть. Остальное ее не интересовало. Она была так увлечена Венецией, что потребовала, чтобы ее теперь называли не Элен, а Элена. И заново окрестила свою сестру-близнеца, сделав из Полин Паолину. Она прогуливала школу, чтобы играть на фортепиано и на скрипке, писать картины или делать себе костюмы и маски. Она была свободным электроном, и никто не мог задать ей направление. Пока она не стала подростком, родители посмеивались над чудачествами дочки и пытались удержать ее на относительно правильном пути. Но по мере взросления у Элены стали случаться мрачные периоды. Она переходила от бурного возбуждения к глубокой меланхолии. Разнообразные увлечения стабилизировали ее настроение, тем не менее окружающие были бессильны перед хворью, которая грозила ее разрушить. Только сестра умела успокоить Элену, когда у той начинались тяжелейшие приступы ярости или тоски. |