Книга Одержимость, страница 148 – Х. С. Долорес

– Адриан не такой.

– Солнышко, они всене такие.

– Нет, у нас с ним есть история, – начинаю спорить я. – Он хочет будущего. Это он настоял, чтобы я поступила в Гарвард. Он хочет…

– Он хочет,– перебивает она. – Это не значит, что он это сделает. Милая, обещания – это всего лишь слова. – Она шмыгает носом и делает шаг ко мне.

– Адриан не бросает слова на ветер. Он относится к ним серьезно.

– Он познакомил тебя со своей семьей?

– Э-э-э, нет. Пока еще нет. Это сложно, нужна подгото…

– Он сказал, что любит тебя?

Я мешкаю, ее вопрос застает меня врасплох. Но кажется, это и есть ответ.

– Ах, Поппи,– говорит мама, и голос ее полон жалости. – Он даже не сказал, что любит?

Я краснею, мне хочется поспорить, но во рту внезапно становится слишком сухо.

Она подходит вплотную. Кладет руки мне на плечи.

– Милая, послушай меня. – Ее ногти легонько впиваются мне в плечи. – Не позволяй разбить себе сердце. Отправляйся в Гарвард, или в Нью-Йорк, или куда угодно ради своих художественных штуковин, но неделай это только ради него. Может, этот мальчик сейчас и обещает бросить весь мир к твоим ногам, но в действительности никогда этого не сделает. Они никогда не выполняют того, что обещали. Не для таких девушек, как ты.

Она пристально смотрит на меня, и я вижу, что это не очередная брешь, которую она пытается пробить в моей жизни. Это не попытка меня задеть. Она действительно верит в то, что говорит.

– Знаешь, кого напоминает мне парень твоей матери? – спрашивает меня Адриан, когда мы заходим в гостиничный номер. Он уже скинул пиджак, оставшись в белоснежной рубашке-поло от «Прада».

– И кого же? – Я снимаю лабутены и аккуратно укладываю их обратно в коричневую коробку.

– У одной из подруг моей матери были домашние питомцы – ленивцы. Они спали большую часть дня, очень медленно двигались, и за ними нужен был специальныйуход. – Он делает паузу. – И они были на удивление непостоянны.

Мне даже не приходится особо задумываться об этом.

– Да, это довольно точное описание Рика.

Адриан подходит ко мне и кладет ладони мне на талию.

– Знаешь, меня немного мучают угрызения совести из-за сегодняшнего вечера, что для меня нехарактерно. Обычно чувство вины я не испытываю.

– Чувство вины? За что?

– Ну… – Он прикусывает пухлую нижнюю губу, а я сдерживаю внезапное желание приподняться на цыпочки и прикусить ее своимизубами. – Насчет своей матери ты нисколько не преувеличивала. Она явно не подарок, а я по своим эгоистичным соображениям заставилтебя просидеть с ней за столом весь вечер.

Я сглатываю.

Ты и половины всего не знаешь.

Я ни словом не обмолвилась Адриану о грандиозной ссоре, которая произошла между нами в уборной, хотя, конечно, думала об этом.

Я думала об этом, когда с дрожащими руками вернулась за стол и извинилась за задержку.

Я думала об этом, когда прижималась к Адриану на заднем сиденье арендованного «линкольна», пока водитель вез нас обратно в отель.

И я думаю об этом даже сейчас,глядя снизу вверх на него и не в силах избавиться от тяжести слов матери.

Но это всего лишь слова – слова женщины, которая мало чего добилась в жизни, но при любой возможности старалась залезть мне под кожу, – и если я произнесу их вслух, если расскажу ему…

Нет, я не доставлю ей такого удовольствия.