Книга Одержимость, страница 5 – Х. С. Долорес

– Большое спасибо, Адриан! – Дети из «марширующего оркестра» смотрят на него разинув рты. Это все равно что узреть наяву саму мать Терезу Лайонсвуда.

Кто-то из ребят пытается всучить ему полную корзинку шоколадных маффинов, но он только слегка улыбается и качает головой.

– Нет, все нормально. Я просто хотел поддержать команду. – Даже голос у него раздражающе идеальный – низкий и мягкий, как бархат на коже.

– Адриан! – На этот раз голос Софи звучит громче других. Она с улыбкой манит его к себе пальцем. – Поешь со мной?

Все сидящие за столом, в том числе сама Софи, пересаживаются на соседние места, освобождая для Адриана одно место в центре.

– Конечно, – кивает он и направляется к ней со всей уверенностью человека, который понимает отказ на чужом примере, но не на собственном.

Когда он садится рядом с Софи на предложенное место и закидывает одну длинную ногу на другую, Софи сияет, как рождественская елка. Он такой высокий, и я могу только представить, как Адриан упирается коленями в столешницу, но ему удается сделать это так же грациозно, как и все остальное.

Я никогда не была очарована Адрианом Эллисом – определенно не до такой степени, чтобы предлагать купитьему обед, – но все же не могу сказать, что у меня к нему абсолютный иммунитет.

В конце концов, у меня есть глаза, а «красавчик» – уж больно не подходящее для Адриана Эллиса слово.

Он так прекрасен, что у меня зубы сводит.

Темные вьющиеся волосы, волнами лежащие на затылке, длинные густые ресницы и чертовски точеный подбородок – все это само по себе опасная комбинация, но в сочетании с его телосложением пловца, приобретенным за годы на посту капитана сборной Лайонсвуда по плаванию, его внешность просто убийственна.

Аристократ, которого можно узнать не только по «Ролексу» на запястье, но и по форме носа.

К тому же он Эллис, и даже в школе, наводненной детишками-мажорами с трастовыми фондами, он играет в своей собственной лиге. Он один процент от одного процента от одного процента, что означает, что Адриан унаследует больше, чем сам бог.

Так что я вообще не могу винить учеников за то, что они любыми способами пытаются снискать его расположение. Однако, несмотря на внешнюю привлекательность и богатство, в Адриане Эллисе есть нечто, что вселяет в меня тревогу.

Его глаза.

Казалось бы, человек, который постоянно волонтерит в местной больнице, возглавляет школьный комитет по противодействию буллингу и, возможно, – откуда мне знать, от него всего можно ожидать – в свободное время лазит по деревьям и кошек спасает, должен иметь теплые, добрые глаза, которые отражают его альтруистический образ жизни.

Но это не так.

Глаза у него пусты.

Лишены доброты, света, даже искры человечности и тепла и такие темные, что становится страшно. И если предполагается, что глаза – зеркало души, с моей точки зрения, в душе Адриана абсолютно пусто.

– Адриан, с нетерпением жду твоей вечеринки в эти выходные, – придвигаясь ближе к нему, мурлычет Софи и сжимает его бицепс. Наверное, это должен был быть жест любви, но с ее острыми акриловыми ногтями больше похоже на то, как хищница когтями вцепляется в свою жертву. – Вообще-то, я собиралась, как в прошлом году, в «Адамс Банкет Холл». Мы были в Лондоне. Знаешь, там была моя кузина. Герцогиня Камилла.