Книга Одержимость, страница 52 – Х. С. Долорес

Сердце бешено колотится, я подмигиваю ему и одариваю самой сладкой улыбкой, на какую только способна, и переворачиваю плакат: «…в бассейне!»

Тень с его лица улетучивается, но глаза сужаются.

Я не отвожу взгляд.

«Ты хотел меня унизить,– хочется ему сказать. – Неужели думал, что я не попытаюсь утащить тебя за собой?»

Наш немой диалог прерывает свисток, тренеры с обеих сторон расставляют пловцов по дорожкам. Несколько участников занимают места на стартовых тумбах – судя по всему, ученики младших классов.

Адриана среди них нет.

Звонок возвещает о старте, и пловцы ныряют в воду. К концу первого круга я теряю интерес. И похоже, не я одна.

Ученики Лайонсвуда увлеченно общаются между собой или сидят уткнувшись в экраны телефонов, совершенно не обращая внимания на заплыв.

Они явно пришли поболеть не за этих зеленых младшеклассников.

Я перевожу взгляд на противоположную сторону трибун.

Ребята из Сидарсвилля, кажется, тоже не проявляют интереса к происходящему. Несколько подозрительных бутылок холодного чая «Аризона» передаются по кругу, но, судя по слишкомдовольным лицам, в бутылках не просто сладкий чаек.

Компания из трех ребят Сидарсвилля направляется к выходу, и я, прищурившись, разглядываю одну девочку среди них, которая кажется мне знакомой.

Стоп. Да это же…

Когда я видела ее в последний раз, было темно и много людей, но чем дольше смотрю, тем больше убеждаюсь – это она.

Она плачет – точно так же, как тогда, на поминках Микки, откуда она сбежала.

Сердце пропускает удар.

Она местная. Она из Сидарсвилля.

И она была знакома с Микки.

Я наблюдаю за тем, как она со своим друзьями скрывается за дверью, и, прежде чем мозг осмысливает решение, тело приходит в движение, и я вскакиваю с места.

Коридор пуст, и мне уже кажется, что я их потеряла, как вдруг слышу приглушенные голоса из туалета.

Подкрадываюсь ближе, надеясь, что это она,а не чей-то случайный разговор.

– …может, еще слишком рано, – слышится женский голос, – …тогда бы это была хорошая идея.

Я напрягаю слух, но улавливаются лишь какие-то обрывки разговора.

– …я просто думала…

– Да знаю я. Ты думала…

Ты просто думала – о чем?

Подкрадываюсь еще ближе, почти прижимаюсь ухом к деревянному полотну, и в этот самый момент дверь распахивается, а я оказываюсь лицом к лицу с тремя ребятами из Сидарсвилля. Они недовольно смотрят на меня.

– Какого черта ты тут делаешь?

Резко выпрямляюсь, но уже слишком поздно. С таким же успехом они могли бы застукать меня, подслушивающую со стеклянным стаканом в руке.

– Э-э-э… я просто… – почесываю затылок. Щеки уже такие же красные, как табло, – …шла в туалет.

Все трое сильнее хмурятся, и высокая стройная азиатка скрещивает на груди руки.

– Не ври. Ты пыталась подслушать наш личныйразговор.

Я осторожно бросаю взгляд на девушку посередине – на нее.

Она тоже хмуро смотрит на меня, а большие, как у олененка Бэмби, карие глаза блестят от слез. Она явно так сильно расстроена, что, в отличие от своих друзей, не вступает со мной в перепалку.

– Сид правильно сказала. Это личный разговор, – подает голос парень с дредами. Он стоит слева, привалившись плечом к кабинке. – Пойди поищи другой туалет. Уверен, в вашей чертовой пафосной школе их миллион.

Я поднимаю руки в знак капитуляции.