Книга Аллегория радужной форели, страница 17 – Мари-Кристин Шартье

Сегодня я уже знаю, что у нас с Венсаном так и так ничего бы не вышло. Мы были слишком юными и не имели ничего общего, кроме взаимной страсти. Но боль я испытала не от потери. Я впервые в жизни почувствовала себя преданной. Понимание того, что он не считал наши с ним отношения столь же важными, как думала я, что его не волновала утрата моего доверия, меня потрясло. А когда доверие разбивается на мелкие осколки, склеить его обратно практически невозможно. Не только по отношению к тому, кто тебя обманул, но оно не склеивается и по отношению ко всем, кого встречаешь после.

На свете мало вещей, в которых я хорош. Я не прирожденный продюсер, у меня нет вдохновения поэта, я не математический гений. Меня можно назвать парнем, который разбирается во всем, но понемножку. Я не великий хоккеист, но при этом неплохо катаюсь на коньках; я не умею танцевать, но быстро бегаю. Мне всегда ставили хорошие оценки, но я не был отличником. Мне больше нравится быть разносторонним, общаться с людьми. Я доволен своим дипломом, работой в пиаре и люблю поболтать. Мне это нравится. И именно поэтому, видимо, мой отец смотрит на меня как на что-то, чему трудно найти применение, но от чего жалко избавиться. Мой отец – гений совершенства, и все, что ниже средней планки, вызывает у него аллергию (красивую я выдал фразу, правда? У меня все-таки случаются озарения!). Короче, мне нравится быть таким, какой я есть, хотя я прекрасно знаю, что никогда не получу за это никаких наград.

А совершенства я достиг только в трех областях: я хорошо разбираюсь в людях, у меня идеальная память и талант повара. Это настоящий талант, я даже рассматривал возможность пойти учиться в кулинарную школу, но забросил мечту то ли от лени, то ли из трусости.

Несмотря на то что никогда не стану шеф-поваром, я люблю время от времени им притворяться. По вечерам в четверг мы всегда устраиваем вместе с Кам мексиканскую вечеринку у меня дома. Это еще одна наша традиция. Моя квартира – мое самое любимое в мире место: большой лофт с четырехметровыми потолками, огромный кухонный остров, старые деревянные полы, которые скрипят по утрам под ногами. Мне удалось купить ее по смешной цене, потому что мой отец знаком с кем-то, кто знаком с кем-то, кто… ну да, у него есть свои плюсы. И ими надо пользоваться. Итак, благодаря помощи папаши и неплохой зарплате я смог позволить себе это жилище, первое, в котором я почувствовал себя действительно дома.

После смены Кам приходит ко мне со стяжкой пива Dos Equisв одной руке и бутылкой белого вина в другой.

– Оле!

Она хлопает в ладоши, поставив дары на стол, и садится на один из барных стульев возле кухонного острова. Камилла не занимается кухней, когда приходит ко мне. Она сидит, выпивает и смотрит, как я готовлю еду. Тем не менее ей нравится готовить (не так, как мне, конечно), но она знает, что я люблю контролировать процесс. И это как раз тот редкий случай, когда она соглашается полностью уступить инициативу. Время от времени Кам вращается на стуле до головокружения и смотрит на клочок неба, мелькающий во французском окне, которое я оставил широко распахнутым. Прохладный воздух начала октября врывается в комнату вместе с последними лучами солнца. Она вздрагивает и плотнее запахивает джинсовую курточку. Я выбираю в вазе для фруктов самые спелые авокадо и замечаю: