Книга Аллегория радужной форели, страница 27 – Мари-Кристин Шартье

Так или иначе, но мне удалось сделать вид, что я сплю, и позволить ласкать мне спину с нежностью, неожиданной для партнера на одну ночь.

И надо отдать должное Джордану, он оказался в точности таким, как писал: одновременно вежливым и диким. Это не был лучший секс в моей жизни, но, если бы не полное отсутствие чувств, мог бы быть. Джордан оказался настоящим джентльменом, который знал подход к девушкам, но любви не было – для нее нужно время, а я его дать не готова.

В «Убере» я обнаружила два пропущенных звонка от Макса, и внезапно у меня навернулись слезы. Я списала их на влияние алкоголя, хотя к тому моменту уже начала трезветь. Убрала телефон в сумочку. Но теперь я хотя бы не ощущала больше ни рук Макса, ни его запаха повсюду. Все было очень странно, как будто я стала кем-то другим, незнакомым. Рациональная часть меня пришла на помощь: Макс мне никто, он не мой парень, и я не должна чувствовать себя виноватой. У меня полное право наслаждаться кайфом, который принесли мне кожа и член Джордана. Я понимаю: это звучит грубо, и мне не нравится формулировка. Это был чистый секс ради секса, и совершенно не нужно приукрашивать, делать вид, что это не просто способ получить порцию адреналина, чтобы забыть все, что меня мучает. Проблема в том, что, как правило, это все никогда не длится достаточно долго, этот экстаз от секса, поцелуи не дают забвения. Подобный секс как успокаивающая мазь: снимает зуд, но не лечит болезнь, проникшую глубоко.

А моя болезнь – это Макс. И она пустила корни так глубоко, что я никогда не смогу ее вылечить.

Я изменил своей бывшей лишь один раз. Я ненавижу вспоминать об этом и себя за это ненавижу. Когда это случилось, между мной и Флоранс уже давно все было не очень. Впрочем, если подумать, я не знаю, было ли когда-нибудь между нами «очень». Мы познакомились на последнем курсе. Она училась на связях с общественностью, как и я. И будет враньем, если я скажу, что меня привлек ее ум. Фло была настоящей роковой женщиной. Она недавно приехала из Франции и завоевывала сердца и тела всех парней на кампусе. Для меня она стала вызовом.

В первый же день моего последнего года в универе, едва войдя в аудиторию, я увидел ее. Она сидела на первом ряду, аккуратно положив тетрадку на парту и терпеливо ожидая начала занятий. Ей было плевать на парней, пытавшихся спрятать свое возбуждение под слишком маленькими партами. Справа и слева от нее было свободно. Ее красота почти пугала, и она прекрасно осознавала производимый ею эффект. Понимала, что на нее все смотрят. Я улыбнулся про себя и твердо решил это изменить.

Без колебаний я подошел и уселся рядом. Я не поздоровался и начал переписываться с другой девушкой, так чтобы она увидела, что я пишу, когда глаза ее машинально бы уткнулись в мой телефон – так всегда бывает, когда сидишь рядом. Я почувствовал на себе ее заинтересованный взгляд, она несколько раз посмотрела на меня, но я сделал вид, что не заметил. Не посмотрел на нее ни разу. Я отлично выучил этот прием еще во времена Стефани.

Подготовительный период продлился три недели, из расчета лекция дважды в неделю. Я заметил, что по понедельникам она приходила со стаканчиком латте, а по средам без. Однажды в среду я пришел с латте в руке. Не говоря ни слова, я поставил стаканчик с кофе прямо перед ней и снова увлекся телефоном. Я думаю, ей пришлось подбирать челюсть с пола – так она была поражена. А в следующий понедельник она принесла мне кофе. На стаканчике был написан ее номер. Мы отправились вместе выпить – она оказалась намного круче, чем я предполагал. Я был приятно удивлен тем, что самое прекрасное в ней скрывалось от людских глаз, и не заметил даже, как пролетел вечер.